Зверь замер. Охотник медленно отступил назад, не переставая петь. Он осторожно прощупывал ногой землю, и, когда сапог уперся в него, медведь уже приготовился к прыжку. Лапы его сжались, он обнажил клыки. Йонасу не хватало всего лишь мгновения для того, чтобы поднять нож, и он просто закрыл лицо руками.
И вдруг зверь взвыл и отвернулся. Йонас напряженно вглядывался в темноту. Громкий собачий лай смешался с глухим рычанием – вернулась Морта.
Йонас не знал, как такая добродушная, толстая собака решилась броситься на медведя, но в любом случае долго бороться она бы не смогла. Он крепко сжал в руке нож. В голове вдруг вспыли слова наставника. Теперь он точно знал ответ на вопрос.
Промах означал бы смерть. Не только для него – для всех, кто встретился бы у зверя на пути. Для Руты, для Олененка. Судьба подарила ему второй шанс. Он не мог его упустить.
Йонас сам не сказал бы точно, что произошло потом. Он видел все словно со стороны. Собственное тело казалось ему необычайно сильным и ловким. Мир расплывался, а кровь стучала в висках. Он помнил лишь черный мех, громкий дикий рев и кровь на руках.
Когда все закончилось, зверь неподвижно лежал на земле. Опасность миновала. Охотник упал на колени и закрыл голову руками. Еще никогда ему не было так страшно. Он весь дрожал, с трудом мог пошевелиться, его тошнило. Вдобавок веки отяжелели, и очень хотелось спать.
Когда сердце забилось спокойно – так, что, казалось, Йонас и вовсе уже не чувствует его, ему вдруг представилась Рута. Она гладила его по волосам и шептала нежные слова. Йонас хотел прижаться к ней, но не смог подняться. Тогда Рута склонилась к нему и поцеловала его. Губы оказалась такими теплыми, мягкими и… слюнявыми. Йонас вздрогнул и проморгался. Напротив него стояла Морта, и она вновь потянулась к нему, чтобы лизнуть.
– Стой, не надо! – Он хотел подняться и только сейчас почувствовал, как сильно болит грудь.
Медведь не смог добраться до ребер, но порвал кожу. Кровь, пропитавшая рубашку, принадлежала ему самому и теперь смешалась с грязью. Йонас осторожно присел и прижался спиной к стволу. Морта устроилась у его ног.
– Спасибо тебе, подруга. Ты мне жизнь спасла. Теперь, когда вернемся в замок, добьюсь того, чтобы и тебе дали титул.
Он попытался снять рубашку, но грязная мокрая ткань прилипла к коже, и любая попытка оторвать ее отзывалась болью. Йонас достал флягу и, отпив немного, вылил остальное себе на грудь. От оглушающей вспышки боли он поморщился и зарычал. Раны жгло огнем, но нужно было их промыть.
Йонас нуждался в помощи, но в «Кривом роге» не нашлось бы никого, кто сумел бы ее оказать. Лишь Рута знала, что нужно делать с ранами и как не предотвратить заражение. Она разбиралась в травах и помогала ему прежде. Но мог ли он вернуться, не выполнив обещания?
– Морта, что ты думаешь? Обещания – это важно, правильно? Что за мужчина, который не держит слова? Да не мужчина это.
Морта понимающе смотрела на него.
– Но ведь я тут могу и умереть. Тогда я точно не исполню обещание. Но ведь так еще хуже, правда? Лучше исполнить, но позже, чем умереть и не исполнить совсем. Ты со мной согласна?
Морта молчала, как и всегда, и Йонас принимал ее молчание за согласие. Собаки были очень умными существами, как ему казалось. За это он их уважал.
– Решено, значит, идем к Руте. – Он попытался подняться, но сумел лишь с третьей попытки, обхватив дерево руками. – Ох, или поползем. Ты со мной, правда?
До дома Руты он сумел добраться, опираясь на большую палку. Ноги едва удавалось отрывать от земли, а голова плыла. Темнота сгустилась окончательно, он едва мог разглядеть дорогу перед собой, но больше не боялся. Йонас не был уверен, что когда-либо испугается снова после такого.
В окнах горел свет. Наверняка Рута сидела у окна и ждала добрых вестей. Ему не хотелось разочаровывать ее, он лучше решился бы на ложь. Сейчас Йонас с удовольствием взглянул бы на улыбку Руты, ее холодный взгляд. Может, даже выслушал бы несколько колкостей. Но он не спас Олененка и не мог рассчитывать на подобное.
Он робко постучал и, едва дверь отворилась, начал приготовленную речь:
– Здравствуй, Рута. Извини меня, я не нашел Олененка. Но я продолжу завтра утром. Буду искать весь день. Только мне бы отдохнуть немного и вот, – он показал на раны, – чем-нибудь обработать.
– Йонас! – Она удивленно приподняла брови. – Что с тобой случилось?
Он хотел рассказать про медведя, но Рута не дала ему сказать ни слова.
– Нет, не говори ничего. Проходи в дом скорее.
Теплый воздух и сладкие запахи меда и корицы ударили в голову. Йонас растекся по лавке, словно тесто. Он чувствовал себя старым, тяжелым и неповоротливым.
– Ты всегда готовишь, когда волнуешься?
– Я никогда еще так не волновалась, если тебе интересно. – Рута суетливо ходила по комнате и что-то искала. – Так что с тобой случилось? Но только учти, если ты напился и подрался, я выставлю тебя вон.
– Я выпил немного, но…
