Ее бледное как мел лицо и дрожащие тонкие пальцы до сих пор стояли в его памяти. Как бы он ни пытался – не мог выкинуть этот образ из головы. Рута не злилась и даже не осуждала его – это он смог бы пережить. Но в зеленых глазах, ставших еще ярче от слез, он видел лишь разочарование.
Он сразу узнал этот взгляд, потому что хорошо запомнил его в ту ночь, когда уходил из дома отца на бал. Йонас много раз проказничал, отец сердился, но всегда прощал его. Но в тот момент Йонас отчетливо понял: сделав шаг за порог, он никогда не сможет вернуться назад.
Таверна «Кривой рог» встречала ночных путников зеленоватым светом, проникающим сквозь мутные грязные стекла. После лесной свежести в нос резко ударил запах алкоголя и потных тел. Йонас поморщился.
В это время посетителей почти не было. Случайные гости и завсегдатаи предпочитали собираться вечером, под утро же оставались лишь вусмерть пьяные или сцепившиеся языками. Йонас прошел меж столов, едва не наступив на руку пьяницы, заснувшего прямо на полу.
– Здравствуй, Радви́ла. Нальешь выпить? – Йонас устало опустился на стул рядом со стойкой.
– И тебе не хворать. Впрочем, твои дела и так не сладки, раз пьешь в такое время. – Он достал пузатую бутылку. – Тебе чего покрепче?
– Да. И побольше.
Йонас откинулся на спинку и зажмурился. Кто-то за его спиной рассмеялся – визгливо, почти похрюкивая. Никогда прежде Йонас не замечал, насколько в таверне мерзко.
Радвила поставил перед ним большую кружку, и Йонас залпом осушил ее. Горло обжигало, а в животе урчало от голода, но так было только лучше. Он смог бы опьянеть и забыться. Глаза Руты виделись ему даже на дне кружки. Йонас резко отдернул руку.
– Ты в порядке? Учти, за разбитую посуду придется платить.
– Чертовы женщины!
– Так вот оно что. – Радвила усмехнулся. – Для сердечных ран у меня особый рецепт. У тебя деньги-то есть?
Йонас прохлопал карманы. С тех пор как он сблизился с Рутой, он ел у нее и именно ей приносил тушки убитых животных. Его последние деньги оставались в тайнике в лесу.
– Нет. Не здесь. Но я расскажу историю.
Услышав слово «история», люди за его спиной замолчали и – он чувствовал – повернули к нему головы.
– Эй ты, давай погромче!
– И что-нибудь про женщин!
Голоса тонули в пьяном смехе. Йонас поднялся и едва смог удержать равновесие. Он уперся рукой о стойку и повернулся к столам. Он умел впечатлять людей.
– Сейчас я расскажу вам такое!.. Смотрите, не обмочите штаны.
Радвила поставил на стойку еще одну кружку, и Йонас уверенно хлебнул напитка.
– Это было весной. Ранней весной, когда все в лесу еще спят. Спят и дрожат, потому что в это время орудует зверь. Огромный зверь! – Йонас поднял руки и оскалился. – Он выше любого из вас, его след размером с человеческую ногу. А когти – стальные ножи. Одним ударом может распороть кожу до костей. – Йонас поежился. Раны на груди до сих пор болели от резких движений. – И вот одной темной ночью, когда в лесу не было никого, я встретил его. Он появился неожиданно, я успел лишь почувствовать зловонное дыхание, и вот передо мной огромный зверь. Страшный, как сама смерть, дикий и необузданный. – Йонас резко подался вперед и зарычал. – Он набросился на меня. И я уже думал, что конец. Нож выпал из моей руки. Зверь был совсем близко. Он отвлекся всего на мгновение, но этого мне хватило, чтобы схватить нож и вонзить ему в тело. Его кровь залила мою рубашку, и я не сразу понял, кто из нас вышел победителем.
Йонас замолчал, чтобы перевести дыхание. В горле пересохло, и он снова потянулся к кружке. Рука дрожала, он едва смог обхватить ручку.
– Брехня! – вдруг выкрикнул один из посетителей. – Я его знаю. Он и в прошлый раз рассказывал про медведей. Только тогда медведей было двое, а у этого был лук.
Раздался неодобрительный гул. Йонас прижался к спинке стула. Второй раз за день он говорил правду, а ему не верили.
– Постойте, нет! Я правда его победил. Я сейчас вам докажу! – Йонас попытался развязать шнурок на жилете, но пальцы не слушались.
– Глядите, он собрался раздеваться!
– Напился и сочиняет. Сейчас в пляс пойдет.
Громкий гогот заполнил помещение. Внутри у Йонаса все сжалось. Стены таверны будто исчезли, и он снова оказался в замке. Свет хрустальных люстр слепил глаза. Он стоял посреди зала, совсем один. Звонкий смех дам сливался с басистым хохотом их кавалеров. Йонасу хотелось провалиться сквозь землю. Двое гвардейцев подхватили его под руки и вывели из зала. Йонас зажмурился и провалился в темноту.
Что-то давило на грудь – тяжелое и горячее. Йонас не мог вздохнуть или пошевелиться. Внезапно его щеки коснулся липкий и мокрый… язык. Йонас вздрогнул и открыл глаза.
– Морта, фу! Слезь с меня немедленно!
Собака послушно спрыгнула. Йонас, попытавшись опереться рукой, чтобы подняться, поскользнулся и вновь упал затылком в мягкую грязь.
– Вот черт!
Йонас встал на колени. Голова кружилась. Он подполз к стене таверны и сел рядом. Охотник плохо помнил случившееся. Обрывки фраз мелькали в сознании, но не складывались в цельную картину. Мерзкий запах заставлял морщиться.
