– Неужели это я такая свинья? Как же я пойду к Руте? Она меня выставит. Погоди-ка.
Йонас вдруг вспомнил. Вспомнил все и от отчаяния ударил кулаком о землю.
– Морта, ты представляешь, она меня выгнала! Так и сказала – убирайся навсегда. А я ведь хотел как лучше! Я хотел честно признаться, что я изменился. Ради нее изменился!
Морта смотрела на него осуждающе. Йонас поежился. Кажется, и она не верила ему.
– Ты считаешь, что я виноват, да? – Он подался вперед и, едва не упав, вернулся к стене. – Нет. Я так не считаю.
Морта прижала уши и глухо зарычала.
– Хочешь, чтобы я пошел к ней извиняться? – осторожно поинтересовался Йонас. – Я не пойду! Это она меня обидела! И она не простит, – уже тише добавил он и прикусил губу.
Слишком хорошо он запомнил ее выражение лица. Ни единого шанса.
– Ну что ты на меня так смотришь?! – отчаянно спросил он.
Морта не понимала. Не видела. Не знала всего.
– Я не могу! Это выше моих сил. Она снова меня выставит!
Йонас уставился на собаку. Он привел достаточно аргументов в свою пользу. Но она все так же осуждающе щурила карие глаза.
– Настаиваешь, да? Зовешь? – Йонас часто дышал. – Ну ладно. Я пойду! Сейчас вот встану и пойду. Прямо к ней. И все скажу!
Йонас попытался подняться, но ему не за что было ухватиться.
– Морта, подойди сюда. Помоги мне встать. Мы идем к Руте.
Олененок поежилась и попробовала нащупать рукой одеяло. Даже сквозь закрытые веки она чувствовала, что еще темно, а значит, и Рута должна была лежать рядом. Простыни отдавали непривычным холодом, и Олененок свернулась в клубок.
– Рута, – зевнув, произнесла она, – мне приснился такой странный сон. Будто к нам в дом пришли гвардейцы и забрали меня в замок. Ты не хотела меня отпускать, но я обещала скоро пригласить тебя в гости. А потом… – Она снова зевнула и потянулась.
Кровать, всегда казавшаяся жестковатой, будто превратилась в облако. Олененок проваливалась в него и никак не могла выбраться.
– Рута… – Она открыла глаза и вздрогнула.
В полутьме комнаты Олененок не могла разглядеть всего, но одно понимала точно: она была не у Руты. Испуганно поджав колени к груди, она огляделась и за пологом кровати не сразу увидела, как высоко поднимался потолок. Робкий луч света, пробивавшийся сквозь тяжелые занавеси, освещал туалетный столик с зеркалом в золотой оправе. Олененок нахмурилась.
Странное, прежде незнакомое чувство сдавливало грудь. Мысли путались. Восторг и страх одновременно переполняли ее. Она поднялась, словно во сне, и подошла к окну, ощущая, как бешено стучит сердце, резко распахнула занавеси и замерла.
Солнечный свет, играя сквозь витражи, заполнил комнату яркими бликами. Они скользили по большой кровати, заправленной зеленым покрывалом, по белому деревянному шкафу с резными дверцами, по невысокому письменному столу, сделанному специально для маленького ребенка. Олененок едва могла вздохнуть. Она знала это место. Она жила здесь. Она наконец-то была дома.
От воспоминаний кружилась голова. Олененку казалось, что время в этой комнате замерло. Будто и не было той страшной ночи. Дверь вот-вот могла скрипнуть, и на пороге появилась бы мама. Улыбнулась, а после строго отчитала бы за очередную шутку.
Олененок вздрогнула. Мир вокруг казался зыбким, словно утренний туман, который мог развеяться в любой момент. Она осторожно коснулась дверцы шкафа, боясь, что рука пройдет сквозь нее, и она вновь окажется в доме Руты, но ее встретила холодная гладкая поверхность дерева.
Внезапно Олененок вспомнила еще кое-что. Она с силой надавила на стенку шкафа. Он протяжно заскрипел и пошатнулся. Олененок стиснула зубы. Она должна была знать наверняка.
– Давай же! – Олененок тяжело дышала, по виску скатилась капелька пота.
Наконец-то шкаф поддался и сдвинулся с места. Олененок провела рукой по стене. Это должно было быть где-то здесь.
