– Нет, ваше высочество, простите, но я не так научена. К особам королевских кровей нужно относиться с особым уважением.
Олененок вздохнула и послушно последовала за Аустеей. Несмотря на кажущуюся неповоротливость, она шла очень быстро и уверенно.
– Его величество хочет лично поприветствовать вас, и я должна вас подготовить, – сказала она, как только они вошли в комнату. – Пока у вас нет собственных платьев, ваши кузины любезно предоставили вам несколько своих. Какой цвет вы предпочитаете?
– Я… – Олененок задумчиво облизнула губы. – Я не знаю. Как вы думаете?
– Я думаю, что любая девушка прекрасно выглядит в розовом. Если бы у меня была дочь, я бы обязательно наряжала бы ее в розовые платья и завязывала красивые банты, – мечтательно улыбнулась она, а после достала из шкафа длинное платье, расшитое серебристыми нитками.
– Очень красиво, давайте, я надену.
– Не так быстро, ваше высочество, – рассмеялась она. – Не собираетесь же вы надеть его на голое тело.
Олененок смущенно отступила.
– А нужно что-то еще?..
– Неужели вас и правда нашли в лесу? – Аустея удивленно вскинула брови. – Под платьем обязательно должны быть нижняя рубашка и корсет.
– Ой, а можно без него? – Олененок вспомнила, как Рута затягивала ей шнуровку, а у нее болезненно сжимались ребра, и скривила лицо. – Мне не нужно.
– Как это не нужно? Ваше высочество, так поступать нельзя. Любая уважающая себя девушка носит корсет. Да, неприятно, но что поделать. И только представьте, как юноши будут заглядываться на вашу тонкую талию.
Олененок обреченно вздохнула: договориться с Аустеей не выходило, а спрятать корсет она уже не успела бы.
Она со страхом взглянула на себя в зеркало после того, как Аустея застегнула на ней несколько слоев ткани. Олененок чувствовала себя тяжелой и необъятной капустой. Но по другую сторону стояла хрупкая девушка в струящейся розовой юбке и лифе, расшитом серебристыми птицами.
Олененок осторожно коснулась пальцами стекла.
– Спасибо, Аустея. Очень красиво.
– Вы очень красивы, ваше высочество. Думаю, его величество будет рад наконец-то увидеть вас.
Олененок прикусила губу. В ее мире существовал лишь один человек, которого называли «его величество», – ее отец, король Арунас. Олененку нравилось наблюдать, как на торжественных приемах все смотрели на него с трепетом и восхищением. Она гордилась им. Гордилась тем, что это именно ее отец.
Теперь язык с трудом поворачивался, чтобы назвать так другого человека.
– Я тоже буду рада увидеть дядю Гантараса. Он придет сюда?
– Нет, он ждет вас у себя в кабинете. Но не волнуйтесь, я провожу.
Олененок не могла назвать чувство, которое испытывала, волнением, но в животе урчало вовсе не от голода. Она мало что помнила о Гантарасе. Брат отца жил в северной резиденции и почти не бывал в замке. Он мало говорил и никогда не улыбался. Даже Юрате, которая учила Олененка быть вежливой со всеми, избегала его.
– Осторожнее, ваше высочество, не наступите на юбку.
Олененок вздрогнула. Она шла, внимательно оглядывая коридоры, и, хотя все осталось таким же, как она помнила, что-то было не так. Она не могла понять, что именно, и это не давало ей покоя.
– Мы пришли. Его величество ждет вас. – Аустея подвела ее к большой двери.
– Спасибо.
Олененок робко коснулась ручки. Она не раз прибегала сюда, чтобы передать отцу весть от мамы или пригласить его поиграть. В его кабинете она чувствовала себя особенно важной.
– Постойте, ваше высочество, – шепотом произнесла Аустея. – Сначала нужно постучать.
В детстве Олененку никогда не приходилось стучать. Она знала, что отец всегда будет ей рад. Она робко ударила костяшками о деревянную дверь.
– Войдите.
По спине пробежали мурашки.
Яркий свет ослеплял, и после полутьмы коридора Олененок не сразу смогла оглядеться.
– Здравствуй, Элине. – Низкий голос звучал мягко и уверенно. – Ты очень похожа на мать.
Наконец-то в глазах перестало рябить, и Олененок смогла разглядеть господина перед собой: высокий и статный, он стоял спиной к столу и улыбался уголками губ. Зеленый камзол, расшитый золотыми нитками, казалось, сиял в солнечных лучах.
– Спасибо, дядя Гантарас.
Олененок стояла у двери и не могла сделать ни шагу. Гантарас пронзительно смотрел на нее, и она никогда еще не чувствовала себя такой беззащитной.
– Я очень рад, что смог найти тебя. Гибель моего брата стала невосполнимой потерей. Прошло много лет, а я все еще скорблю. И самым горьким для меня было то, что даже ты, его единственная наследница, исчезла, лишив меня памяти о брате и надежды.
– Я тоже скучаю по отцу, – робко добавила Олененок. Слова «скорбеть» она не знала, но не хотела показаться глупой.
– Но теперь все изменится, – внезапно широко улыбнулся он. – Ты здесь, а значит, его род продолжится. Мне так о многом хочется тебя расспросить. Сильно ли ты устала с дороги?
– Я мало что могу рассказать, – смущенно отступила Олененок.
Гантарас улыбался, и она видела его раскрытые ладони, но под тяжелым взглядом чувствовала себя неуютно.
