От свежего лесного воздуха кружилась голова, и Йонас, споткнувшись о корягу, в очередной раз пообещал себе больше никогда не напиваться.
– Морта, постой. Нужно подумать. Вот смотри, об эту корягу я уже спотыкался, верно? В прошлый раз даже упал. Но если я иду в одну сторону, как могу дважды встретить одно и то же?
Морта умными глазами смотрела прямо на него и повиливала хвостом.
– Ты тоже чувствуешь, что здесь что-то не так? И эти три сосны я уже видел. Хм. – Йонас задумчиво почесал подбородок. – Я понял! Нас околдовали. Мы с тобой ходим по одному месту и не можем из него выбраться. Это все лесная ведьма. Нужно как-то ее задобрить, и тогда она нас выпустит.
Йонас пошарил по карманам. Один из них оказался дырявым, а в другом нашлась шишка и оторванная пуговица. Он нахмурился: в таком виде ему никак не удастся впечатлить лесную колдунью, а попасть в дом Руты было необходимо как можно скорее.
– Эх, Морта, что же делать? – в отчаянии спросил он и замер, поразившись собственной внезапной идее. – Морта, послушай, ты ведь моя, правильно? И ты просто замечательная, находка, а не собака. Такому подарку любой обрадуется. Но ты только пойми меня правильно. Это все ради Руты.
Он наклонился и потрепал Морту по ушам.
– Ты мой настоящий друг. Можно сказать, самое дорогое, что у меня есть. Но придется нам расстаться. – Йонас крепко обнял собаку. – А теперь беги к лесной ведьме и помогай ей. А она пусть поможет мне.
Морта послушно кивнула. Йонас попытался подняться, но лес перед глазами поплыл. Ему казалось, он слышит женский смех, прежде чем мир растворился…
Когда он очнулся, Морты рядом не оказалось. Солнце, уже стоявшее в зените, пробивалось свозь кроны деревьев и слепило глаза. Йонас поднялся и осмотрелся. Он знал это место. Дом Руты находился в часе ходьбы.
Голова больше не кружилась, лишь затылок отзывался тупой болью, и горло пересохло – страшно хотелось пить. Йонас прокашлялся. Если до этого он не знал, как начать разговор с Рутой, и не мог набраться уверенности, то теперь согласился бы на все ради чашки с водой.
– Рута, ты была неправа насчет меня, выслушай… – Ветка внезапно хлестнула его по руке, и Йонас скривился. – Ну хорошо, можно и по-другому. Рута, я был неправ, но все совсем не так, как тебе кажется. Я не хотел выдавать принцессу. Точнее, я хотел, но не выдал, а потом так вообще передумал. Тьфу!
Йонас убрал с лица грязные пряди. Его рассказ звучал настолько нелепо, что он не поверил бы сам себе. А если бы и поверил, то дал бы сам себе хорошую затрещину. Он снова влип в ситуацию, сбежать от последствий которой проще, чем расхлебывать их. И чем ближе он подходил к дому Руты, тем отчетливее понимал: оправдаться ему нечем, а любые попытки казаться хорошим лишь рассердят ее.
Когда он вышел на поляну, где стоял дом Руты, он весь покрылся мурашками. Никогда прежде Йонас не волновался так сильно. Он пытался подготовиться, представляя себе худший вариант развития событий, но вместе с этим не мог перестать надеяться на понимание и прощение.
Он глубоко вздохнул и занес руку, чтобы постучать. Все внутри кричало: делать этого не стоит, Рута никогда его не простит, а его спина наконец познакомится с кочергой. Но вместе с этим он чувствовал непреодолимое желание вернуться в этот дом, завершить начатое, впервые в жизни не отступить.
Йонас крепко сжал пальцы и уверенно постучал и вновь так сильно захотел сбежать и спрятаться, что пришлось приложить всю силу воли для того, чтобы остаться на месте. Секунды тянулись мучительно медленно, и Йонас уже готов был завыть, когда вдруг понял: в доме пусто.
Но даже если бы Рута ушла в лес, его обязательно встретила бы Олененок. Ее громкий топот и смех можно было услышать и со двора, но сейчас стояла оглушительная тишина. Йонас постучал вновь – требовательно и громко. Быть может, Олененок просто заигралась или уснула? Ответа не последовало.
Неприятное липкое чувство тревоги обволакивало изнутри. Йонас пытался прогнать его, но желудок скрутило. Ему не хотелось верить, что случилось непоправимое, и вот он уже одно за другим придумывал другие варианты развития событий: Олененок могла заболеть, тогда Рута повела бы ее в город к лекарю; или, например, они вместе пошли на озеро развеяться.
Йонас медленно обошел дом и сарай и вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Он с облегчением выдохнул.
– Так вот ты где, высочество! Снова пытаешься запрячь козу? – Йонас широко открыл дверь и остановился.
Олененка в сарае не оказалось, как и козы. О ее присутствии напоминала только кормушка и подвеска-ошейник, которую Олененок сделала из желудей. Но разве могли они отправиться куда-то втроем?
Чем больше Йонас думал об этом, тем сложнее было не допускать неприятные мысли. Дом выглядел пустым. Брошенным. Как и сам Йонас. Он присел на ступени перед дверью и подпер голову руками.
