Все страхи и сомнения казались такими бессмысленными перед лицом того, что Руты больше… нет. Йонас никогда не задумывался об этом. Рута всегда присутствовала в его жизни так же, как лес или небо. Ее дом пусть и не всегда был открыт для него, но стал подобием маяка. Йонас знал: если станет совсем невыносимо, здесь он всегда получит немного тепла. А в последние месяцы он и вовсе привык считать этот дом почти своим.
Он не мог вот так лишиться всего. Если титул принца никогда и не принадлежал ему, то Олененок и Рута стали настоящей семьей. Его семьей. Йонас стиснул кулаки. Теперь он не собирался отступать.
– Ты решил, что если будешь караулить меня под дверью, то вынудишь с тобой заговорить?
Йонас вздрогнул и едва не свалился со ступеней. Она все-таки не ушла!
– Рута! – Он резко подскочил и от нахлынувшей радости хотел обнять ее, но она отстранилась.
– Ты снова пьян, – холодно заключила она. – Скажи, у тебя хоть иногда просыпается совесть?
– Я не пьян. Точнее, был пьян, но теперь уже нет и… – Йонас замялся, поймав на себе презрительный взгляд. – Просто выслушай меня!
– Я и так уже услышала достаточно. Пропусти меня, я хочу домой.
– Подожди-ка. – Йонас преградил ей путь, и Рута отступила на шаг назад. – Если ты здесь, то где Олененок и коза?
Рута побледнела и на мгновение не сумела удерживать маску безразличия на лице. Но тут же вздохнула и колюче посмотрела ему в глаза.
– Ах да, ты ведь не знаешь. Козу я продала, а Олененка, – она зло усмехнулась, – продал ты.
– Что? – Йонас растерянно отступил назад.
– Удивлена, что ты все еще здесь. Что, спустил все полученные деньги на выпивку?
– Прекрати! – Йонас перехватил ее запястье, и Рута сморщилась. – Извини, – тише добавил он и ослабил хватку. – Просто ты неправа. Я не продавал ее и не смог бы этого сделать. Олененок стала моим другом, и я знаю, что она значит для тебя.
– Звучит красиво. Знаешь, может, и стоило дать тебе титул. Ты этого заслуживаешь.
– Но это правда! – Йонас чувствовал, будто по спине прошлись хлыстом. И даже та боль не обжигала так сильно, как слова Руты.
– Видимо, именно потому ко мне сегодня пришли гвардейцы и забрали Олененка в замок.
– Этого не может быть… Так скоро… – одними губами произнес он.
Йонас не мог пошевелиться. Он предполагал, что встреча с Паулисом может грозить неприятностями, но никак не ожидал, что все обернется так. Олененок в беде. И в этом виноват он один.
Рута толкнула его плечом и прошла к двери.
– Не приходи сюда больше, сделай милость, – кисло улыбнулась она, и в этот миг внутри у Йонаса все перевернулось. Он расправил плечи и сжал кулаки.
– Не сделаю.
– Что, хочешь…
– А теперь слушай меня внимательно и не перебивай. То, что Олененок оказалась в замке, – моя вина. Я сделаю все, чтобы это исправить. Ты можешь верить мне или нет, помогать мне или нет. Но запомни одно – Олененок дорога мне не меньше, чем тебе. И я не буду тратить время на то, чтобы доказывать это словами.
Рута опешила, так и не открыв дверь. Йонасу показалось, что на глазах у нее блеснули слезы. Она смотрела на него, но словно сквозь, и молчала.
– Ты собираешься пойти в замок? – уже серьезно и с тревогой в голосе спросила она.
– Да. Теперь это единственный выход.
– Но что ты можешь сделать?
– Пока не знаю. Но если буду там, сделаю хоть что-нибудь. Ты со мной или?..
Йонас не смог договорить. Имел ли он вообще право предлагать Руте помощь после всего, что он сделал. Захочет ли она быть на его стороне?
– Ты выглядишь как последняя свинья, – наконец произнесла она.
– Это значит «нет»?
– Это значит, что в замок тебя в таком виде никто не пустит. Проходи в дом, я нагрею воду.
После всех тревог, что переполняли Йонаса сегодня, он наконец вновь почувствовал себя… дома.
– Рута, постой.
– Что? – обернулась она и недовольно на него посмотрела.
– Спасибо тебе.
Она фыркнула и, отбросив за спину тугую косу, прошла в дом. Йонас проследовал за ней.
– Все будет хорошо, – ободряюще произнес он.
– Йонас, давай не будем говорить лишних слов. Я делаю это только ради Олененка, ничего больше.
Йонас нахмурился и отступил. Слова Руты не стали неожиданностью, но от этого задевали не меньше. Он успел привыкнуть к тому, что между ним и Рутой больше не было никаких преград, и вот снова ударился о лед ее недоверия.
– Можешь раздеться и оставить свою одежду в предбаннике. Я придумаю, что с ней сделать. Воду принесу туда же.
– Может, я могу чем-то помочь?
– Нет, я справлюсь сама.
Йонас понуро направился в пристройку. Он хотел бы винить в своих неприятностях кого-то другого, судьбу или даже богов, но только вот именно он виноват перед Рутой. И он не был уверен, достаточно ли спасти Олененка, чтобы это исправить.
В сыром предбаннике было холодно. Мокрые волосы липли к лицу. Йонас взглянул в тусклое зеркало и подумал, что Рута даже не пыталась обидеть его, назвав свиньей: под глазами залегли глубокие тени, спутанные волосы и грязная борода делали его больше похожим на одичавшую собаку, чем на человека. Родной отец не узнал бы его сейчас.
