– …и тут, как раз на Восьмое марта, прилетел мне подарок от коллеги – я ведь, представь себе, общаюсь с некоторыми вашими учителями, не все же там такие скоты, как ты. Но имени не назову, не то ты и ей статью организуешь, с тебя станется. Вот ведь, казалось, мелкая таракашка, а какую заразу в себе несет! Истинно говорят: дай маленькому человечку большую власть на пять минут – и такое чудовище увидишь, что ахнешь. Так вот, коллега эта принесла мне тебя на блюдечке: она иногда по вечерам с малышом-племянником сидит, как раз там, на Второй Речке, и именно в доме напротив того, где твой драгоценный начальничек живет. Они как-то раз компанией у него в гостях собирались, так что адрес ей известен. Она прекрасно заметила, как ты вокруг его дома крутишься и в окна заглядываешь. Раз, другой, десятый… «Как пить дать, говорит, наша Таракашка в директора влюблена! Выхаживает его, надеется, что в гости пригласит, дура…» Кстати, ты знаешь, идиотка, как он тебя за глаза называет – с самого начала, с осени еще? «Нафталиновая фея»! Один раз вечером мы в учительской нажрались как следует – у кого-то день рождения был, а тебя, конечно, не позвали – так он до того нарезался, что при всех ляпнул: «Надо будет мне для смеху осчастливить ее у себя на столе! Боюсь только, что запах нафталина весь кураж отобьет!»
В этот момент у Оли по-настоящему заледенело сердце, она физически ощутила, как оно быстро и безболезненно превращается в острый кусок льда, и мгновенно вспомнила про мальчика Кая – но у того была Герда, готовая разрушить чары и растопить льдинку, – а кто есть у нее?
– …Короче, стала я за тобой из машины следить на Второй Речке и убедилась: ты точно под его окнами бродишь. И тогда принялась придумывать, как ловчей тебя мордой по батарее провезти… – спокойно, безо всякого торжества или злорадства продолжала Катя. – А надоумил опять брат – он ведь айтишник у нас – ему раз плюнуть. Сам предложил: «А что, давай ее куда-нибудь в Австралию отправим без копейки денег! Так обставим, будто милый позвал. Когда человек хочет во что-то поверить – он поверит даже, что Земля плоская. За шутки не сажают, а она в такое дерьмо влипнет, что до конца жизни не забудет». Но мы быстро поняли, что с Австралией не получится – у тебя, небось, и загранпаспорта нет, и вообще куча сложностей – а трус не всегда их осилит, даже ради великой цели… Вот и остановились на Питере… Ну а дальше – дело техники… Симку левую купили, образец голоса ненаглядного босса у меня прямо в смартфоне случайно сохранился – он на какой-то торжественной линейке речугу толкнул минут на пять – а я тогда все мероприятие записала. А уж прогнать через программу, которая имитирует голоса, – для брата как два пальца об асфальт. Что и как говорить, вместе сочинили. Сначала мне казалось – ну нет, не может же быть! Не поверит! Хотя бы усомнится! Ну не бывает таких дебилок – взрослая ведь баба, на пятом десятке – хоть что-то же должна соображать! Смотрю и дивлюсь: глотает все на лету, будто собака, – только зубы щелкают… Даже страшно стало… Как по нотам разыграли, нигде ни одной осечки! Я до последней минуты не верила – даже когда ты в Кневичах на рейс регистрировалась. Вот сейчас, думаю, очнется! А ты и теперь, похоже, не очнулась еще… Брат меня отговаривал тебе все это рассказывать – плюнь, говорит, на нее, пусть теперь сама выпутывается. Но – нет! Я непременно хочу, что б ты узнала, кто это сделал и за что. Иначе не будет мне полного удовлетворения… Ну ничего, скажи спасибо: хоть на Петербург посмотришь, без меня бы вряд ли удостоилась…
Холодная злость, как волна Ледовитого океана, поднялась у Оли в душе.
– Я и говорю: спасибо, – дьявольски естественным голосом произнесла она. – Действительно, едва ли я без твоей помощи сюда бы вырвалась. Мама уже отправила мне деньги на самолет и гостиницу. И она, кстати, посоветовала, прежде чем возвращаться, хорошенько осмотреть город и сделать побольше фотографий. Второй раз приехать вряд ли получится, так что я на самом деле очень тебе благодарна.
Озадаченная тишина на целую минуту повисла во Владивостоке.
– Это ложь… Я тебе не верю… – отозвалась, наконец, дрогнувшим голосом Катя. – Но в любом случае, будь ты проклята. Прокляла б тебя до седьмого колена – так ведь и детей тебе Бог не дал, – и она отключилась уже навсегда.
Оля тупо смотрела на черно-белый экран немого смартфона до тех пор, пока он не погас.
