Я про себя обратил внимание, насколько она красива. Белая чистая кожа, чёрные волосы, большие, почти по-европейски круглые глаза, пухлые губы. Ровный маленький нос, чётко очерченные скулы. Внешностью она очень напомнила Ринко Кикути, которая мне запомнилась по фильму «Тихоокеанский рубеж». Здесь, правда, об этом никому не расскажешь. Ну да ладно. Даже несмотря на измученный вид, японка всё равно была очень хороша.
— Мы хотели побеседовать с ним и потом привезти к вам. Но господин Кейдзо почему-то решил, что вы арестованы и отправлены в Хабаровск.
— А я не арестована?
— Нет, — ответил я. — Вы помните, какими были ваши роды?
— Трудными, — согласилась Ханако.
— Вот это и есть причина, почему сотрудники СМЕРШ так спешили привезти вас сюда. К сожалению, ваш супруг не дал нам времени всё объяснить и ударился в бега. К тому же ранил нескольких наших сотрудников.
— Ну как же так… — Ханако испуганно прикрыла рот ладонью, её глаза стали ещё больше. В них появились слёзы. — Теперь вы его… расстреляете?
— Нет. Его поведение будет прощено. Но лишь в том случае, если он согласится помочь нам в одном важном деле. Рассказать, в чём его суть, я не имею права. Скажу лишь, это дело государственной важности, — сказал я. — Вы готовы это сделать?
— Да, — не задумываясь, ответила Ханако.
«Ещё бы, — подумал я. — Лежит в отдельной палате, медперсонал носится с ней, как с писаной торбой. Вон она, извечная русская манера пресмыкаться перед иностранцами. У себя последний кусок хлеба отнимут, лишь бы заграничному гостю было хорошо». Я прочистил горло. Разворчался что-то, как старый дед на завалинке. Сказывается усталость от постоянного напряжения.
— Хорошо. В таком случае я буду ждать здесь. Когда ваш муж придёт, а он сделает это наверняка, вы ему всё скажете. Ваша задача — быть очень убедительной, чтобы господин Кейдзо поверил. Иначе… сами понимаете, будут проблемы. Я здесь с отрядом опытных бойцов. Ваш муж, как носитель множества тайн, скрываться от нас не имеет права. Иначе погибнет.
— Да, конечно, — с готовностью произнесла японка, постаравшись не расплакаться. Ну правда: чего реветь? Я же обещал сохранить её мужу жизнь, если согласится сотрудничать и перестанет от нас удирать, как бешеный заяц.
Я взял стул, поставил его у двери. Расположился и стал ждать.
Спустя некоторое время, — часы показывали половину третьего ночи, — внезапно раздался сигнал. Лёгкий стук в стекло входной двери, замазанное изнутри белой краской, заставил меня насторожиться. Потом дверь осторожно приоткрылась, и мужской голос произнёс шёпотом по-японски:
— Ханако, ты здесь?
Роженица спала глубоким сном, потому не ответила. Я вжался в стул, готовый к любому развитию событий.
Тёмная фигура, едва освещённая слабым светом настольной лампы, выступавшей в роли ночника, проникла в палату и бесшумно скользнула к женщине с ребёнком. Это явно был тот, кто умеет скрываться и прятаться — настолько грамотными были его движения. Правда, он совершил ошибку — не посмотрел за дверь, где я притаился.
Незнакомец, — со спины я не мог видеть его лица и потому не опознал, — подошёл, наклонился к детской кроватке. Внимательно всмотрелся в личико младенца. Потом приблизился к женщине. Положил ей ладонь на рот и прошептал чуть громче:
— Ханако, проснись!
Мне в этот момент не пришло ничего другого в голову, как сказать:
— Кейдзо-сан…
Я обратился к японцу вполне миролюбивым голосом, однако его реакция оказалась слишком резкой. Он резко развернулся и бросился на меня с ножом. Только и успел я подумать: «Хорошо, не пистолет». От выстрела в упор меня бы ничто не спасло, а так хотя бы появился шанс.
Когда Кейдзо бросился на меня, я успел среагировать в последний момент, отступив на шаг назад. Его нож промчался в опасной близости от груди, только чиркнув по белому халату, но я остался цел. Только это было лишь самое начало. Японец был настроен очень решительно. Ещё бы! Ему ведь казалось, что защищает свою семью: жену и новорождённого ребёнка. В таких обстоятельствах любой нормальный мужик озвереет и станет опасен. Что уж говорить о том, у кого за плечами спецподготовка, — он вообще в режим берсерка перейдёт.
В этот миг, когда Кейдзо набросился на меня, комната стала словно тесной ареной, и каждый угол, каждая тень — потенциальной угрозой. Вот если бы включить здесь свет, но как ты это сделаешь, если вот-вот придётся отбиваться от яростных атак?
— Кейдзо-сан, остановись! — повторил я, отступая к двери и попутно оценивая его движения. К сожалению, лицо бывшего шпиона исказила холодная решимость, и он не собирался меня слушать. Даже не узнал, кажется. А если узнал, то для меня это даже хуже. Японец наверняка прекрасно запомнил нашу короткую схватку в тайге и теперь наверняка собирался довести начатое до конца.
