Я подошёл, встал рядом с командиром. Остальные члены отряда тем временем разберись на пары. Одна контролировала дверь, другая — окно. Это было сделано, чтобы шпион даже не попробовал сбежать. Да и куда ему, с наручниками-то? Но это обманчивое впечатление. Я на собственной шкуре убедился, насколько Кейдзо опытен в рукопашном бою. Он и со скованными руками вырубит любого. Кроме меня, разумеется.
— Господин Кейдзо, — заговорил опер. — Меня зовут Сергей Сергеевич Добролюбов, я лейтенант 13-го отдельного батальона СМЕРШ. — Командир посмотрел на меня: — Переведи ему.
Я раскрыл было рот, но японец внезапно перебил:
— Не нужно. Я хорошо понимаю по-русски.
Мы переглянулись удивлённо. Да, крепкий орешек нам попался. Видать, подготовка у него даже покруче будет, чем мне изначально представлялось. Ну прямо Рихард Зорге, только в Квантунской администрации.
— Что ж, это всё упрощает, — сказал Сергей. — Мы задержали вас, но не потому, что вы убежали из расположения нашей части и ранили сотрудника СМЕРШ, — он кивнул на меня. — Я хочу сказать, что ваше бегство ничем не обусловлено. Никто не собирался арестовывать вашу супругу Ханако. Как сами могли убедиться, она в целости и сохранности. Не арестована, не задержана. Наши сотрудники поспешили её привезти сюда, чтобы помочь со сложными родами, не более. А вы решили, что она взята в заложницы, и нам нужна для давления на вас. Так?
Кейдзо оказался тёртым калачом. На лице, пока он слушал Добролюбова, ни один мускул не дрогнул. Отменная выдержка! Хоть и подвела его там, в палате. Мог бы поговорить со мной, не пришлось бы драться. Но теперь деваться некуда, и Кейдзо ответил:
— Да, всё верно. Я подумал, что моя жена арестована.
Он подумал пару секунд.
— Если всё, что вы говорите, правда, то…
— Это правда, слово советского офицера, — официальным тоном заявил Добролюбов.
— … В таком случае, — японец встал. — Я приношу свои извинения вам за доставленные неудобства, — он коротко поклонился сначала мне, потом Сергею.
— Принимается, господин Кейдзо, — сказал опер.
— Пожалуйста, не называйте меня «господином», — попросил вдруг японец.
Добролюбов поднял удивлённо брови.
— Я убеждённый социалист, — продолжил бывший шпион. — Иначе бы не стал сотрудничать с советскими властями. Поэтому можете меня называть просто по имени.
— Хорошо, — согласился опер. Он провёл взглядом по японцу, словно просканировал. — Вы готовы общаться? Как себя чувствуете?
— Всё хорошо, — ответил Кейдзо. Перевёл взгляд на меня и спросил по-японски: — Где вы так хорошо научились каратэ?
— Будет время, расскажу, — ответил я.
Шпион (то ли бывший, то ли нынешний) кивнул.
— Что ж, господин Кейдзо. Мы готовы снять наручники, — сказал Добролюбов. — Если вы будете себя хорошо вести.
— Да, — коротко произнёс японец.
Я подошёл, взял у опера ключ, потом расстегнул «браслеты». Кейдзо потёр запястья. Теперь он выглядел расслабленным, из чего мне стало понятно: бежать не собирается. Да и куда, если здесь его жена и ребёнок? Правда, теперь нам предстояло самое сложное — убедить японца нам помогать в поисках сокровищ.
Мы отвезли Кейдзо в расположение той части, которая нас приютила прошлой ночью. Добролюбов вызвал коменданта — седого полного майора лет 55-ти, и приказал нас всех накормить. Именно так: хоть и старше был офицер его по званию и возрасту, но именно приказал, не попросил. Комендант проглотил обиду, с интересом посмотрел на японца и спросил:
— А этого чем кормить?
— Томлёными в молоке перепелами, твою мать! — неожиданно выругался Сергей. Чем нас, тем и его!
Комендант с удивлением поднял брови, услышав ответ Добролюбова, но снова не стал спорить. Видимо, решил, что с офицером СМЕРШ лучше не связываться. Он кивнул и, чуть пожав плечами, махнул рукой в сторону ближайшего здания, где уже дымилась труба кухни. Мы последовали за ним, ведя Кейдзо между нами. Он шёл молча, опустив взгляд, но изредка посматривал по сторонам, словно изучая каждую деталь части.
Когда мы добрались до столовой, нас встретили несколькими мисками горячего варева и ломтями хлеба. Дымящийся суп сразу напомнил о том, насколько мы устали и проголодались после всего произошедшего. Кейдзо сидел напротив нас, всё ещё настороженно поглядывая на каждого бойца отряда, что оказывался рядом. Некоторые поглядывали на него с подозрением, другие — с искренним интересом.
Добролюбов, явно раздражённый вниманием к нашему пленнику, громко пробормотал:
— Хватит глазеть. Ешьте уже.
Кейдзо, после секундного замешательства, аккуратно взял ложку, копируя наши движения, и медленно попробовал суп. Он, похоже, был удивлён — возможно, простой полевой обед сильно отличался от того, к чему привык. Особенно орудовать ложкой. Но палочек тут ему никто предлагать не собирался.
