После крепкого сна мы стали готовиться. Нашлась одежда и для Кейдзо. Его облачили в форму советского солдата, выдали всё причитающееся, в том числе оружие — ППШ с патронами и гранатами. Словом, нагрузился наш японец под завязку так, как и остальные, безо всяких скидок на щуплое телосложение. Хоть я и знал: под этой субтильной внешностью скрывается настоящая боевая машина — вон как он меня в тайге едва не задвухсотил.
В том, что Кейдзо должен быть вооружён, мы с Добролюбовым не сомневались. Должен ведь наш новый помощник понимать: ему полностью доверяют. Иначе будет вести себя скованно, ждать пули в спину или ареста. Нам такой помощник, который опасливо оглядывается на каждом шагу, не нужен. Правильно сделали: бывший шпион расправил плечи и теперь смотрел уверенно.
Думали выехать из города сразу, но пришлось Добролюбову съездить в штаб и доложить наш план. Да ещё забрать кое-что. Оттуда опер вернулся с вещмешком, отдал его Кейдзо и попросил примерить. Тот удивлённо вытащил из сидора полевую форму японского офицера — аж целого майора, судя по знакам отличия. При ней даже катана («Штамповка», — заметил я) имелась и пистолет, — всё как полагается, чтобы никто не заподозрил, что это не настоящий вояка.
Форма села на Кейдзо просто идеально. Вместе с ней и оружием японцу достались также подготовленные разведотделом СМЕРШ фронта документы. Но я только покачал головой:
— Привыкли вы, товарищи милиционеры, корочками размахивать, — сказал Сергею. — Разведчики, когда идут на вражескую территорию, документы в тылу оставляют, чтобы не быть опознанными.
— Вот тут ты ошибаешься, — парировал опер. — Кейдзо будет играть роль пехотного офицера, который не был заброшен в тыл, а нарочно там остался для выполнения важного поручения. Легенда такая: он служил в штабе в пехотной дивизии порученцем по особым делам. Потом, когда Квантунская армия отступила, нарочно задержался, поскольку имеет приказ из самого японского генерального штаба: отыскать сокровища.
— А потом он что должен будет с ними сделать в одиночку? — с сомнением спросил я.
— У него есть агентура среди китайцев — несколько человек, сотрудничавших с японской администраций во время оккупации. Они помогут найти ценности и переправить к морю, откуда их заберёт японский военный корабль.
— В штабе сказочники сидят, — проворчал я, но спорить дальше не стал. Не потому, что поверил в легенду. А потому, что на войне порой самая лютая дичь может оказаться чистой правдой, а порой такое случается, что на трезвую голову и не придумаешь. Ну кто бы мог подумать, что в первой четверти XXI века главной техникой на войне станут крошечные летающие механизмы — дроны? И что такая мелочь, цена которой три копейки по сравнению с тяжёлым вооружением, может за секунду расхреначить броневик стоимостью в три миллиона «вечнозелёных». Если бы сам не видел — не поверил бы.
Кейдзо тем временем аккуратно сложил форму обратно.
— Да, вот ещё что. Я узнал последнюю сводку с фронта, — сказал Добролюбов.
Чтобы услышать её, он собрал нас в Ленинской комнате.
— Товарищи. Буквально два дня назад передовые отряды правого фланга 1-й Краснознамённой армии форсировал нижнее течение реки Мулинхэ. Мишаньский укрепрайон был захвачен на всю его глубину. Разведчики вошли в контакт с наступающими с севера частями 35-й Красной армии. Это значит, что в ближайшие один-два дня боевые действия на мишаньском направлении будут завершены, — с торжественным видом рассказал опер. — В штаб 1-й армии прибыла делегация от граждан города Мишань. Они утверждают, что японцы спешно покидают город, и попросили наши войска прийти поскорее, чтобы предотвратить разрушение промышленных предприятий, электростанции и системы водоснабжения, подготовленных противником к взрыву.
Чтобы успокоиться, Сергей закурил и продолжил.
— По приказу командарма был создан подвижной отряд для захвата Мишаня: две роты пулемётного батальона и несколько батарей истребительно-противотанкового полка. 12 августа он с ходу прорвал вражескую оборону под Мишанем и вступил в город. Вот, я даже прочитаю выдержку из газеты «Суворовский натиск»:
Добролюбов сделал паузу, обвёл нас радостным взглядом и сказал:
