— Поменяли колесо — одно было совсем разбито, — начал он, показывая на новую покрышку. — Лобовое тоже пришлось поставить. Подвеску подправили, чтобы меньше трясло на дороге. И, наконец, заделали сквозные дыры на капоте, теперь не будет ничего поддувать, — закончил он.
— Отлично, спасибо! — ответил я, оценивая работу. — Как всегда на высоте, Кузьмич.
Он, хмыкнув, кивнул:
— Заходи, если что понадобится. А теперь давай, не задерживайся, дел и так по самые гланды.
Я сел в виллис и, посигналив, поехал поближе к штабу батальона. Вышел, потянулся, вдыхая свежий утренний воздух, и увидел Гогадзе, который дружелюбно подмигнул мне издалека. Он подходил с широкой улыбкой на лице, излучая ту энергию, которая всегда отличала жизнерадостного грузина.
— Алёша! — воскликнул он, поднимая руку в приветствии. — Здравствуй, дорогой! Рад видеть!
— Привет, Николоз! Всё нормально, только что с ремонтной базы.
— Как там дела? Возятся со студером? — спросил он с усмешкой, останавливаясь рядом.
— Да, всё в порядке. Кузьмич поминает японцев добрым словом, — ответил я, и, вспомнив о своём трофее, добавил: — У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.
Я достал японскую винтовку с заднего сиденья, обёрнутую в холстину. Раскрыл. Гогадзе, как увидел, ахнул. Чёрные глаза загорелись, он даже подпрыгнул от восторга.
— Вах! Это же настоящая редкость! Можно подержать? — воскликнул он, протягивая руки.
Я передал ему винтовку, и он, аккуратно бережно, стал её осматривать, с восторгом изучая каждую деталь.
— Красавица, — он погладил ложе, словно бедро любимой женщины. — Как называется?
— А чёрт её знает, — пожал я плечами. — Наверное, какой-нибудь «Тип».
— Какой такой тип? — удивился грузин.
— Да у японцев с фантазией хреново. Что ни вещь — то тип. Вот эта, судя по всему, Тип-99. Четырёхкратный прицел, калибр 7,7 мм. Затвор полированный и хромированный. Дистанция поражения 500–600 метров. Кстати, есть крепление для штыка. Японцы это дело любят. У них штыки даже к пулемётам крепятся.
Пока я говорил, Гогадзе слушал и продолжал ласкать винтовку. Вид у него при этом был такой, словно с женщиной нежничает. Я слышал, что кавказцы питают любовь к оружию, но чтобы вот так страстью пылать… не замечал.
— Продай, — неожиданно сказал грузин, глядя мне в глаза. — Что хочешь проси.
— Да зачем она тебе? — удивился я. — Всё равно сдать придётся.
— На охоту буду с ней ходить. У нас в Грузии такой ни у кого больше не будет!
— Да как ты её домой-то довезёшь?
— Это уж моя забота, — хитро хмыкнул Николоз. — Ну продай, а? Что тебе за неё отдать?
— Да забирай, — просто ответил я. — Будешь должен. А что? Пока не знаю.
Грузин аж просиял.
— Лёша! Генацвале! Ты… такой человек! Вах! Люблю, брат! — и кинулся меня обнимать. Я позволил тиснуть себя разок, потом отстранился.
— Ну, хорош, — заметил с усмешкой. — Скажи лучше, что в штабе слышно?
— Минута! — Гогадзе укутал винтовку, убежал, вернулся с пустыми руками. Подошёл и зашептал. — Слышал я, скоро в Японию поедем!
Я от неожиданности дёрнулся и поднял брови:
— Как это — поедем? Туристами, что ли? Вот так запросто купим путёвки и поедем?
Гогадзе загадочно усмехнулся, отведя взгляд в сторону, словно проверял, не подслушивает ли кто.
— Не туристами, Алёша, а по делу. Говорят, большая десантная операция готовится. Мы, может, уже скоро будем высаживаться на японские острова. Война ещё не закончена, и командование решило довести её до конца.
— Десантная операция… — я задумался, прикидывая, сколько это будет стоить в плане людских потерь.
— Да, это не наши походы по тайге, брат. Это серьёзное дело будет, — сказал Николоз, понизив голос. — Тихий океан, японские укрепления, города и деревни… Ты только представь, что нас ожидает!
Я нахмурился, переваривая услышанное. Мысль о предстоящем десанте звучала внушительно и, честно говоря, немного пугала. Здесь, среди сопок и тайги, каждый шаг был опасен, но идея атаковать острова противника казалась чем-то совершенно невообразимым.
— Подготовка к десантной операции, — повторил я вслух, пытаясь осознать смысл этих слов. — Ни хрена ж себе. Таких операций наша армия ещё никогда не проводила. С момента основания в 1918 году Красная Армия привыкла к сражениям на суше: степи, леса, города, окопы, прорывы фронтов. А теперь? Высаживаться на вражеские берега, идти под артиллерийским огнём, под прикрытием флота — это совсем другое.
Гогадзе задумчиво слушал.
Я же подумал о том, что, когда служил в ВДВ, нас готовили к чему-то подобному. Но это всё было лишь учебными высадками, тренировками, имитацией реального боя. Мы учились прыгать с парашютом, быстро рассредоточиваться, брать под контроль важные точки, даже высаживаться с лодок. Но это был лишь учебный полигон, с заранее подготовленными целями и задачами, без настоящих противников, без смертельной угрозы, которая всегда висит над головой в настоящем бою.
