Нам кажется, что на этом всё, но Николай Николаевич, вдруг улыбнувшись, делает знак адъютанту, и тот приносит ещё папку. Генерал-лейтенант снова зачитывает, но теперь не Указ, а приказ по Главному управлению контрразведки СМЕРШ. Согласно нему, лейтенанту Добролюбову присваивается внеочередное звание майор («Вот это да, – думаю восхищённо. – Перепрыгнул сразу два звания, ну прямо Гагарин!»), а мне… когда слышу такое, не могу поверить своим ушам. Я снова капитан?!
– Простите, товарищ генерал-лейтенант, – подаю голос, когда Селивановский замолкает. – Тут, вероятно, ошибка. Я же всего-то старшина, как же можно? Ведь офицерское звание… тут обучаться надо.
– Сомневаетесь в решении лично товарища Сталина? – спрашивает Николай Николаевич в ответ с лёгким прищуром, заставляя меня прикусить язык.
– Никак нет! Виноват! – вытягиваюсь. «Ну, что же, как был я капитаном в прошлой жизни, так и в этом стал. Если формально, то не достоин столь высокой чести, как и высших наград Советского Союза, – думаю, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. – Но, если подумать, что моего опыта и знаний достаточно для того, чтобы по праву носить по четыре звёздочки на погонах… Так тому и быть».
После вручения погон Селивановский говорит, что им был подписан приказ. Точнее, два. Первый касается майора Добролюбова. Ему в виду ранения предстоит остаться в Москве и после излечения и восстановления перейти к оперативной работе. Ну, а меня отправляют обратно на Дальний Восток. Буду участвовать в подготовке и высадке наших войск на Японские острова.
– Так решение об этом уже принято? – изумлённо спрашивает Серёга.
– Да, – отвечает генерал-лейтенант. – Государственный комитет обороны приказал Генштабу заняться разработкой операции, и она уже в самом разгаре. Но детали не спрашивайте, – Николай Николаевич подмигнул. – Не расскажу.
Меня подмывает спросить об атомной бомбе и американских инженерах. Кажется, Селивановский сам понимает, потому делает знак, и полковники и все остальные покидают актовый зал. Когда остаёмся втроём, он смотрит на меня:
– Объект доставлен в научную лабораторию. Им будет заниматься академик Курчатов. Товарищ Сталин поручил создать особую комиссию, которая изучит технологии, ну а дальше видно будет.
Я знаю, что будет дальше. Только на несколько лет раньше. В моей истории советским учёным удалось создать и испытать атомную бомбу четыре года спустя. Надеюсь, в этом времени получится гораздо раньше. Но самый главный итог того, что нам удалось отбить «Малыша» у американского десанта уже очевиден: иначе бы наша армия не готовилась форсировать японское море, чтобы оказаться на территории противника.
– В столовой вас ждёт торжественный обед, – говорит Селивановский. – Ну, а мне пора. До свидания, товарищи, – он жмёт каждому руку, потом уходит.
Смотрим несколько секунд друг на друга ошалелыми глазами. Ну ладно я, мне награды в прошлой жизни доводилось получать. Правда, не такие высокие, и Героем России не признавали. Но гордиться есть чем: медаль «За отвагу», ордена Мужества и Красной Звезды, – честно их заслужил, проливая кровь. А вот для Серёги становиться кавалером ордена, да ещё Ленина, в новинку. Он посматривает на награду сверху вниз, не веря в происходящее.
Первым прихожу в себя и говорю:
– Ну что, товарищ майор, пошли накатим на прощание? Кто знает, свидимся ли когда. Да и нужно помянуть наших ребят.
– Точно. У меня к тебе просьба, Алексей. Ты когда вернёшься, семью Хуа Гофэна не забудь. А то нехорошо получается. Нас наградили, парней тоже, а он безо всего остался.
– Сделаю, Серёга. Обещаю, – говорю ему.
Мы выходим, – теперь, слава небесам, автоматчики не сопровождают на каждом шагу, – и натыкаемся на того майора. Он впервые за всё время улыбается:
– Товарищи, прошу следовать за мной.
Идём в столовую, и там, вдвоём, – ну а с кем ещё праздновать, если из всего отряда только мы остались? – проводим вечер. Вспоминаем, мечтаем. После расстаёмся, и следующим утром меня отвозят на аэродром и сажают в самолёт. Пилоты и пассажиры, – военные в основном, – поглядывают уважительно. Всё-таки Герой Советского Союза, как никак. Мне приятно. Только знаю же: высокие звания – это не только оценка заслуг, но и аванс.
Почти двое суток мне пришлось бы добираться до расположения своего 13 ОТБ СМЕРШ. Путь напоминал тот, что был недавно, только всё наоборот. Причём ехать-то предстояло не до своего танкового батальона, который продолжал успешно наступать на востоке Китая, громя деморализованную Квантунскую армию. Согласно предписанию, полученному от подчинённых генерал-майора Селивановского, я должен был прибыть в распоряжение управления СМЕРШ Забайкальского фронта.
