Я выбрался из кабины, ощутив, как сильно затекли ноги. Удивительное дело – немногим больше часа полёта, а будто весь день смену у станка отстоял. Кузнечиков вылез следом, снял лётный шлем и вяло потянулся. Его невозмутимость не покидала лётчика даже теперь. Он ещё и зевнул. «Ну, пацан, ты молоток!» – подумал я с восхищением и решил, что из этого молодца отличный боевой лётчик получится. На его счастье, эта война скоро кончится. В следующий раз, когда он сможет проявить себя в бою, случится через двадцать лет – во время Вьетнамской войны. К тому времени Кузнечиков будет, наверное, уже сам комполка.
– Спасибо тебе, лейтенант, – искренне сказал я, протягивая руку и чуть повысив в звании, чтобы сделать парню приятно.
Он с ухмылкой её пожал.
– Работа такая, товарищ старшина. В следующий раз, если захотите, сами за штурвал. Эмоций хватит на всю жизнь, – он широко улыбнулся.
Я хмыкнул. Уж с эмоциями-то проблем точно не было. Этого добра, как говорится, выше крыши. Было б с кем поделиться. Жаль, Зиночка слишком далеко. Стоп. Что это я её так часто вспоминать стал? Уж не влюбился ли? Усмехнулся этой мысли. Хватит с меня прошлого опыта. Бабы – зло. Сперва прикидываются лапоньками, а потом превращаются в драконов.
Слева, возле машин, я заметил свою группу. Добролюбов и Кейдзо стояли рядом с «виллисом», обсуждая что-то. Направился к ним, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от пережитого полёта.
Добролюбов обернулся первым.
– Лёха! Ну, как всё прошло? – спросил он с улыбкой. Потеплело на душе. Как старого друга встретил. Подошёл ближе, коротко глянув на японца. Тот, как обычно, был спокоен, только взгляд выдавал интерес.
– Докладываю, – начал я, чуть поправив сбившуюся на живот кобуру. – Местность обследовали, нашли остатки моста. Не уверен, что тот самый. То ли хорошо маскировали, то ли снесли всё подчистую. Надо будет искать вдоль берега пешком, как и предполагали.
Сергей кивнул, но по его лицу было видно, что новости ему не понравились.
– А ещё что?
Я глубоко вздохнул:
– Была маленькая проблема в небе.
– Какая ещё проблема?
– Зеро, – коротко ответил я.
Добролюбов прищурился:
– Какого чёрта он там делал?
– Того же хотел спросить. Видимо, залетел случайно, но за нами увязался.
Кейдзо выдохнул, его взгляд на мгновение потемнел.
– Вы же в порядке? – продолжил расспрашивать опер.
– Да. Кузнечиков – красава, вывел нас из-под огня. Я уж думал, что амба. Но… По-2, конечно, не истребитель, но увернуться смогли. Я ему пару раз из пулемёта по хвосту щёлкнул.
Добролюбов хмыкнул одобрительно:
– Повезло.
– Да не то слово, – согласился я. – Но если такие «гости» начнут появляться чаще, придётся крепко подумать, какого чёрта они тут забыли, в нашем тылу.
Сергей задумался, но тему развивать не стал. То ли японца постеснялся, то ли ещё что. Я так понял за время нашего общения, что у оперов, – настоящих, а не шаромыжников, только и думающих, с кого бы взятку пожирнее поиметь, – иной склад ума, чем у обычного человека. Наверное, как у Шерлока Холмса. Видят детали, которые простому человеку незаметны. Вот чего такого: Зеро полетал? Но есть над чем задуматься, и Добролюбов так и сделал.
– Ладно, по коням. Времени нет. Пешком так пешком, раз мост не нашли. Кейдзо, готовь карту, – сказал наш командир. – Думаю, технику оставим здесь. Отгоним в сторону, чтобы никому не мешала. Водителя «студера» оставим в качестве охранения.
Я согласился. Почему нет? Водитель нам «достался» ещё с того момента, как мы выехали в Хабаровск, и явно тяготился этой командировкой. Пусть придёт в себя. Кейдзо кивнул и направился к машине. Я же ещё раз оглянулся на По-2, стоящий у ангара, и вздохнул.
– Эх, старушка. Спасибо тебе, что держалась.
Добролюбов посмотрел на меня.
– Что-то не так?
– Всё в порядке, – ответил я. – Просто эта война снова напомнила, насколько тонка грань между жизнью и смертью.
Я быстро привёл себя в порядок, не забыв бросить на кресло лётный шлем (вообще-то жутко хотелось оставить его себе на память о первом, а может единственном полёте на По-2, но постеснялся). Мы собрались втроём у капота «виллиса». Я разложил карту, которую китайский хозяин типографии выдал нам с таким трудом. Пометки, сделанные в полёте, выглядели не особенно аккуратно, но для нас это было куда важнее, чем просто предположения. По крайней мере, теперь понятно хотя бы, в каком направлении двигаться.
– Вот, – я указал карандашом на точку на юго-юго-западе от Мишаня. – Это то место, где, как мне показалось, ещё можно найти следы железной дороги.
Добролюбов наклонился ближе, вглядываясь в карту.
– Не так уж и далеко от Эрренбана, – заметил Кейдзо, ткнув на населённый пункт и прочитав его название.
– Название-то какое, – проворчал я, разглядывая шрифт. – Некитайское явно.
Опер пожал плечом. Мол, да какая разница? Нам туда всё равно не надо.
– Слушай, Алексей, а что лётчик говорил о районе? Ну, в целом?
