Я отрицательно мотнул головой. Много на чём летал, от гражданских до военных. Чаще всего на военно-транспортных доводилось. Во время учёбы в Рязани прыгали с парашютами с небольшого самолётика. Но на По-2 не доводилось.
– Ну как, устраивает? – поинтересовался немного иронично зампотыла.
– Вполне, – ответил опер. – Кто лётчик?
– Ждите здесь.
Капитан Ломакин ушёл. Вскоре появились двое авиатехников, стали готовить машину. На нас внимания не обращали – не свои, да и ладно. Через десять минут пришёл парень, которого я сразу про себя обозвал Кузнечиком. Уж очень оказался он похож, – такой же худой, высокий, с добрым открытым лицом, не знававшим бритвы, – на лётчика из фильма «В бой идут одни “старики”» Фамилию актёра не вспомню, но киноленту знаю почти наизусть – одна из лучших о Великой Отечественной.
– Здравия желаю! – вытянулся подошедший. – Младший лейтенант Кузнечиков!
Я отвернулся, скрыв широкую улыбку. Ну надо же! Забавное совпадение.
– Мне приказано оказать вам полное содействие.
Добролюбов представил нас. Сказал коротко, что нужно сделать. Достал планшет, развернул карту и показал приблизительный район поисков.
– Сделаем, товарищ лейтенант! – козырнул Кузнечиков. – Когда вылет?
– Немедленно. С вами полетит старшина Оленин.
– Есть!
Лётчик поспешил к механикам, потом они вместе вывели «кукурузник» из ангара. Добролюбов крепко пожал мне руку.
– Удачи, Лёша.
– Спасибо! – ответил я и пошёл к самолёту. Вскоре уже сидел на втором месте, за пилотом, и натягивал на голову кожаный шлем, потом опустил очки и ощутил себя настоящим асом.
– От винта! – скомандовал Кузнечиков, когда мотор По-2 затарахтел.
Младший лейтенант уверенно вывел самолёт на взлётно-посадочную полосу, затем набрал скорость, и я ощутил, как колёса оторвались от земли. Летим!
Гул мотора заполнил всё вокруг, а лёгкая дрожь дерева и полотна самолёта передавалась через сиденье. Мир для меня, едва мы поднялись в небо, будто изменился. Все заботы и цели, даже само задание, отступили на второй план. Я сидел, крепко держась за борта кабины, и не мог оторвать взгляда от того, что медленно раскрывалось под нами.
Внизу, словно в огромной живой карте, расстилалась тайга. Бескрайняя, густая, зелёная – она казалась невероятно живой, шевелилась от ветра, пульсировала оттенками. Деревья, будто покрывало, мягко накрывали холмы и опускались в низины. Здесь и там блестели серебряные змейки рек – вода отражала солнце, и казалось, что они шевелятся, извиваясь, как живые существа. Где-то вдали лежали деревеньки – крошечные, едва различимые, будто игрушечные домики. Дороги тянулись тонкими нитями, разрезая лес, но всё равно исчезая в его бескрайности.
Я поймал себя на том, что не думаю о задании. Просто смотрел, впитывал всё это пространство. Ветер рвался в кабину, шум мотора отдавался в груди, но мне было всё равно. Я дышал этим простором, этим чувством полёта, ощущением свободы, которое накрывает, когда под тобой уже нет земли.
Отсюда, сверху, всё казалось простым. Вражда, бои, смерти – всё это осталось внизу, а здесь был только простор, только эта земля, прекрасная и бесконечная. Я чувствовал, как с каждой минутой внутри меня нарастает восторг. Казалось, ещё немного – и, кажется, заору во всю глотку от переполняющего меня счастья.
Пилот взглянул на меня через плечо, кивнул, как будто понимал, что чувствую. И действительно, слова были не нужны. Эти несколько минут стоили всех наших трудностей, всей усталости. Я смотрел на мир, проплывающий внизу, и чувствовал себя частью чего-то большего, величественного.
Постепенно младший лейтенант выровнял самолёт, и мы взяли курс вдоль долины Мулинхэ. Кабина вибрировала от мотора, но шум уже не отвлекал, он стал частью полёта. Я вернулся к выполнению задания и теперь всматривался по сторонам, ожидая, что вот-вот увижу нужные ориентиры.
С высоты долина реки казалась спокойной и даже какой-то укрытой от всех бед. Мулинхэ петляла между холмами, блестела, как серебряная лента, в солнечном свете. Я пристально разглядывал берега, ожидая, что вот-вот увижу следы железной дороги – прямую линию насыпи или остатки шпал, уходящие в лес. Но вместо этого под нами простирались лишь тайга и бесконечная зелень. Порой в зарослях виднелись просветы – дороги или тропы, но ни одного намёка на железнодорожные пути.
– Видите что-нибудь? – спросил пилот, чуть обернувшись ко мне. Его голос в шлемофоне звучал глухо, словно издалека.
Я отрицательно покачал головой, но всё же продолжал искать. Казалось, что найти мост будет легко. С обеих сторон реки должны были остаться хотя бы слабые следы насыпи, а в самой Мулинхэ – старые опоры. Но река была удивительно коварной. Она то сужалась, превращаясь в узкий поток, то вдруг расширялась, образуя целые плёсы, где вода отражала небо. Каждая такая блестящая поверхность заставляла вглядываться – может быть, именно здесь скрываются нужные нам руины.
