– Принял. А сейчас вы по какому вопросу?
– Надо уточнить кое-что и связаться со штабом фронта, – коротко ответил Добролюбов.
– Можете использовать наш узел связи. Но сначала, если не против, уточню кое-что у вас. – Комендант поднял взгляд. – Это правда, что вы участвовали в операции по освобождению женщин из «станции утешения»?
Я кивнул:
– Так точно, наша работа.
Строгое выражение лица коменданта немного смягчилось.
– Тогда, думаю, вас заинтересует, что с ними всё хорошо. Мы отправили их в приют. Снабдили едой, одеждой, помогает медперсонал. Документы, конечно, утеряны, но их восстанавливают. Как только это станет возможным, они вернутся домой.
Мы переглянулись с Добролюбовым – новость была хорошей. Женщины, прошедшие через ужас японского публичного дома, наконец получили шанс начать новую жизнь. Если смогут забыть старую, конечно. «Им бы хорошего психолога теперь», – подумал я. Но где его возьмёшь в 1945-м? В наши времена психологов, правда, пруд пруди. Но отыскать среди них того, кто реально хочет помочь, а не ободрать тебя, как липку, практически невозможно.
– Спасибо за информацию, товарищ подполковник, – ответил Добролюбов.
Покинув кабинет, мы направились в узел связи. Опер сразу подошёл к радисту, попросил соединить со штабом фронта. Когда сержант всё сделал, Сергей попросил его удалиться, а затем стал общаться с командованием. Я остался у двери, чтобы никто не помешал. Добролюбов кратко, но чётко изложил ситуацию. Сообщил о находке деревенского охотника, предполагаемом обломке самолёта, высказал гипотезу о том, что это может быть часть американского бомбардировщика или даже разведчика. Потом перешёл к сути:
– Время на выполнение задания требуется больше. Обстоятельства осложнились.
Связь на том конце провода оказалась не самой качественной. В наушниках, – даже до меня доносилось, – слышались шумы и посторонние голоса, но слова начальства были различимы:
– Неделя. Больше дать не можем. Если ничего не найдёте – возвращайтесь.
Добролюбов поблагодарил за предоставленное время, убрал наушники и повернулся ко мне.
– Ну что, неделя у нас есть.
– Этого хватит, если никто не будет мешать, – ответил я.
После визита в комендатуру Добролюбов решил заглянуть в отдел СМЕРШ. Там его встретили сдержанно, но внимательно. Он достал приказ, подтверждающий секретный статус нашего отряда, и изложил просьбу.
– Нам необходимо пополнить боекомплект и взять продовольствия из расчёта на неделю, – сообщил он. – Мы тут неподалёку с хунхузами столкнулись. В деревне Эрренбан. Банда уничтожена, но патронов осталось маловато, да и сухпайков только на день-два.
Капитан СМЕРШ, мужчина лет тридцати пяти, с холодным взглядом и аккуратно подстриженным усами, внимательно выслушал Добролюбова, затем кивнул, не задавая лишних вопросов.
– Всё получите немедленно, товарищ лейтенант, – сказал он. – Пройдёмте.
Он лично сопроводил нас к интенданту, который располагался во дворе, в небольшом кирпичном здании с узкими окнами и массивной дверью. Интендант, коренастый сержант с цепким взглядом, молча выслушал указания капитана, затем махнул нам следовать за ним. Мы вошли внутрь. В помещении пахло металлом и смазкой, вдоль стен стояли полки, уставленные коробками и ящиками.
– Что конкретно нужно, товарищи? – деловито спросил сержант, доставая из кармана блокнот.
Добролюбов перечислил. Сержант быстро сделал пометки, потом позвал своего помощника. Вместе они стали носить боеприпасы и продукты к выходу. В результате получился небольшой склад на открытом воздухе. Я усмехнулся: с такими запасами запросто можно до Пекина дойти.
– Достаточно? – спросил сержант, взглянув на Добролюбова.
– Более чем, – ответил тот.
Я сходил за нашими бойцами, и они помогли всё перенести в студебекер.
Капитан СМЕРШ всё то время, пока мы занимались оснащением, стоял у чёрного выхода здания комендатуры, наблюдая за нами.
– Удачи вам в выполнении задания, – сухо произнёс он, попрощавшись.
Добролюбов коротко кивнул:
– Благодарим за помощь.
Загрузив припасы, мы отправились по теперь уже хорошо знакомому адресу – пришла пора побеспокоить владельца типографии.
Загрузив припасы, мы отправились по теперь уже хорошо знакомому адресу. Пришла пора снова побеспокоить Шэня Ициня, владельца типографии. На этот раз он встретил нас особенно радушно, словно старых друзей, и с широкой улыбкой пригласил в дом.
– Очень рад вас видеть, – сказал он, усаживая нас за стол. – Всё ли в порядке? Как карта, которую я вам дал? Не подвела?
Мы заверили его, что всё прошло успешно, но в подробности вдаваться не стали. Лишние разговоры в таких делах ни к чему.
После обеда, на который китаец угощал нас супом из риса с овощами и ароматным чаем, мы втроём отвели его в сторонку. Добролюбов, как всегда, взял слово.
– У нас к вам очень важное поручение, – начал он. – Нужно спрятать груз. За его сохранность отвечаете головой. Если что-то случится, пойдёте под трибунал.
Эти слова мгновенно изменили выражение лица Шэня Ициня. Он напрягся, нахмурился, а затем замахал руками.
