– Может, лучше в комендатуру? Там охранять будут надёжно. Я ведь... я всего лишь хозяин маленькой типографии.
Командир строго покачал головой.
– Нет. Там могут начать задавать вопросы, а этого нельзя допустить. Только вы можете нам помочь.
Шэнь Ицинь тяжело вздохнул, но после недолгих раздумий согласился.
– Есть у меня одно место. Секретное. Я там от японцев всякое-разное прятал.
– Контрабанду? – усмехнулся я.
Он лишь пожал плечами, ничего не ответив. Потом зажёг керосинку и повёл нас во двор. Мы обогнули дом, подошли к старому сараю. Внутри было темно, пахло пылью и сыростью. В углу стояла груда всякого барахла – старые ящики, мотки верёвки, поломанные инструменты.
Шэнь Ицинь начал разгребать всё это с неожиданной ловкостью. Под грудой хлама оказался массивный деревянный люк, прикрывающий спуск в подвал.
– Здесь, – коротко сказал он и откинул крышку.
Мы спустились по крутым каменным ступеням и оказались в просторном помещении – примерно метров пятьдесят квадратных. Стены были выложены камнем, а воздух здесь, хоть и сыроватый, казался удивительно свежим. Видимо, где-то была сделана вентиляция. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные стопками бумаг.
– Листовки? – удивился Добролюбов, подняв один из листков.
Шэнь Ицинь кивнул.
– Во время оккупации я помогал коммунистам Мао Цзэдуна. Печатал их здесь.
У дальней стены стояла типографская машина – старая, начала века, но в отличном состоянии. Печатный станок, покрытый тонким слоем пыли. Мы переглянулись. Теперь стало ясно, чем занимался владелец типографии во время оккупации.
– Значит, место надёжное, – подытожил Добролюбов. – Здесь и оставим наш груз. Кто о подвале знает ещё, кроме вас?
– Только я и моя жена. Были ещё два помощника, но японцы их забрали на строительство окопов и убили, – он тяжело вздохнул.
Мы принесли два ящика, уложили их в углу.
– Даже не думайте вскрывать и смотреть, что внутри, – сказал я. – Если попробуете, будет взрыв. Внутри хитрая мина.
Конечно, я блефовал. Никакой мины там не было и быть не могло. Но типограф, кажется, поверил. Он заверил, что сохранит тайну.
Поскольку дело приближалось к вечеру, мы решили отправиться в дорогу на рассвете. Шэнь Ицинь отдал распоряжение жене, чтобы та приготовила ужин для всего нашего отряда. Могли бы и сухпайками обойтись, конечно. Но хотелось похлебать горячего. Даже Хуа Гофэн, которого мы взяли с собой в качестве проводника, немного расслабился после того, как его сытно накормили. Оно и понятно: нелегка доля деревенского жителя. Охота ведь дело ненадёжное в плане поставок продовольствия. Когда получится подстрелить какую-нибудь зверюшку, а когда и нет. То же с рыбалкой. И потом не будешь ведь одно мясо есть. Организму и овощей требуется, а значит надо меняться или платить.
Лёжа на жёстком матрасе, я подумал, что если всё пройдёт благополучно, и наша новая миссия даст положительный результат (правда пока непонятно какой), то я отблагодарю Хуа Гофэна из своей доли ценностей. Пусть, что ли, дом себе нормальный построит вместо хижины. Да боеприпасов прикупит. А то на его старое ружьё смотреть жалко, – того и гляди рассыплется на части или ствол разорвёт.
Утром следующего дня, едва на востоке загорелись первые полоски рассвета, мы покинули гостеприимный дом Шэня Ициня. Китаец вышел проводить нас, одарив напоследок ободряющим кивком. Он выглядел спокойным, но я уловил в его глазах напряжение. Поручение, которое мы ему доверили, явно не давало покоя.
Мы отправились на юго-запад – в том направлении, куда указал охотник. Прохладное августовское утро бодрило. По улицам Мишаня расползался, прячась в подворотни, туман. Город быстро просыпался, – возобновлялась прежняя суета. Только теперь большая часть наших войск через него уже прошла, настал черёд тыловиков.
Ещё ночью, ворочаясь в постели и не находя сна, я раздумывал: а не стоит ли провести воздушную разведку? Идея выглядела заманчивой – быстро, эффективно. Самолёт мог бы с высоты облететь весь участок тайги, и, возможно, удастся заметить останки того самого загадочного крыла.
Но я быстро отбросил эту мысль. Охотник в картах не смыслит, его направление – лишь приблизительное. Да и как он укажет с земли место, которое видело только его опытное, но ограниченное зрение? На самолёте всё выглядело бы иначе, и ошибки не избежать.
Жаль. На самолёте всё решилось бы куда быстрее. Но в этих условиях на скорость рассчитывать не приходилось. Тайга не любит суеты и ошибок. Она требует терпения. Тем более линия фронта недалеко. Не хватало ещё на японские самолёты нарваться.
