– Спроси его, – шепнул я Кейдзо, – что ещё интересного он видел рядом с тем местом, где нашёл обломок самолёта.
Японец передал мои слова, и охотник, насупившись, стал отвечать, заглядывая в память.
– Он говорит, что видел кости, – вскоре перевёл бывший шпион.
– Кости? – переспросил я.
– Да. Человеческие. Не слишком старые. На них были следы звериных зубов. Тигр. Он не стал дальше уходить, испугался. Пошёл в другую сторону.
Я почувствовал, как напряжение взлетело в воздухе. Кейдзо и охотник смотрели на меня, ожидая реакции. Тайга, казалось, вдруг стала холоднее.
– Значит, нам туда точно надо, – сказал я, стараясь сохранить спокойствие. – Но будь уверен, мы не дадим себя обмануть.
Хуа Гофэн, услышав перевод, ничего не ответил, только молча кивнул и вновь опустил взгляд на костёр. Мы с Кейдзо вернулись к своим местам.
Ночь прошла без происшествий, и едва забрезжил рассвет, мы снова двинулись в путь. Хуа Гофэн уверенно вёл нас, словно чувствовал невидимую тропу в сплетении вековых стволов и густых зарослей. Не знаю, по каким приметам охотник находил нужное направление. Видимо, оставлял какие-то ему одному известные метки, чтобы вернуться. Или просто память у него отличная, позволяет ориентироваться в тайге, как у себя дома.
Тайга поглощала звуки наших шагов, а редкие голоса птиц напоминали, что здесь царствует природа. Я в некоторые моменты ощущал себя туристом, забредшим в эти дальневосточные дебри в поисках приключений. Например, желаю увидеть короля местных лесов – тигра. Стоило подумать об этом, как я даже оглянулся вокруг. Встреча с этой громадиной не предвещает хорошего. Конечно, мы вооружены, но зверь может подкрасться бесшумно. Следовало быть настороже. Хотя с двумя охотниками можно было не особо опасаться.
К полудню Хуа Гофэн остановился и, чуть приподняв руку, указал вперёд. Мы двинулись дальше, и вскоре в густой траве показался первый обломок – изогнутый кусок металла, покорёженный и наполовину утонувший в земле. Его поверхность была шероховатой, покрытой мхом и царапинами. Не заржавел же он потому, что был сделан из дюрали. На солнце поблёскивали остатки лака. По размерам обломок мог быть частью крыла или фюзеляжа крупного самолёта.
Мы огляделись. Окружающая тайга выглядела так, будто природа постаралась скрыть следы катастрофы: деревья вокруг казались старыми, как если бы успели вырасти после удара, а земля покрыта плотным ковром из травы и кустарника. Но Хуа Гофэн уверенно указал нам путь дальше, и скоро начали попадаться новые части воздушного лайнера.
Среди густых зарослей лежал массивный кусок фюзеляжа. Его рваные края указывали на то, что металл буквально разорвало от сильного удара об хамлю. Деревья вокруг были словно обняты металлическими обломками: в их стволах застряли куски остекления и изоляции, а в корнях – остатки электрической проводки, которая выглядела здесь, среди буйства зелени, инородной разноцветной лапшой.
Затем мы нашли что-то напоминающее часть кабины. Это был фрагмент округлой конструкции, частично погружённой в землю. Остатки приборной панели выглядели как бесформенные металлические выступы. Рядом валялась изогнутая деталь, некогда, вероятно, служившая сиденьем. На её поверхности сохранились клочья обивки. Но вот чего я не заметил, так это ржавчины, хоть недавно и начался дождливый сезон. Это означало лишь одно – катастрофа случилась совсем недавно. Может, неделю назад.
Место падения постепенно открывалось перед нами. Мы наткнулись на остатки крупного топливного бака – его смятые стены местами покрылись трещинами, но всё же сохранили первоначальную форму. Металлические крепления, некогда удерживавшие бак внутри конструкции, лежали рядом, частично вдавленные в почву.
Обломки становились всё крупнее и разнообразнее. Мы обнаружили массивные шпангоуты – толстые изогнутые балки, некогда формировавшие основу корпуса. Они были потрескавшимися, но не распались, сохраняя свою тяжеловесную мощь. Поблизости валялся длинный кусок металлической трубы, напоминающий элемент гидравлической системы.
Кое-где виднелись остатки внутреннего оборудования. Мы наткнулись на раздавленный короб, похожий на контейнер для хранения снаряжения, с перекрученными и обломанными замками. Рядом валялись ещё провода, среди которых местами мелькали следы цветных меток – наверное, маркировка электросистем.
Когда мы достигли небольшой поляны, стало ясно, что это был эпицентр катастрофы. Здесь находилось самое большое скопление обломков: массивные металлические пластины, детали креплений, остатки шасси. Земля в этом месте выглядела иначе: трава здесь почти не росла, а вокруг лежали корни, намекающие на то, что удар был настолько сильным, что вырвал их из земли.
Среди обломков валялись фрагменты крупных винтов. Их изогнутые и смятые лопасти казались нереально огромными. Металл был покрыт грязью и облеплен листьями, но все ещё выдавал мощь и предназначение. Остекление фюзеляжа, расколотое на сотни осколков, местами поблёскивало на солнце, утопая в мху.
