Аэродром встретил нас опустошённым смесью запустения и новизны. Вдалеке – потрёпанные взрывами ангары стояли как молчаливые памятники недавней бомбардировки. Судя по всему, это была работа сталинских соколов, которые крепко прижали лётчиков Квантунской армии к земле. Так, чтобы те даже ни одного самолёта с земли поднять не сумели. Судя по остовам техники, которую тягачами стащили к краю поля и там бросили бесформенной грудой сгоревшего железа, так и было. Воронки же спешно заделали.
Неподалёку от руин ангаров виднелись аккуратные ряды палаток. Мы пошли к той, которая была больше остальных, у входа стоял боец с автоматом.
Я оглянулся на Добролюбова:
– Штаб, как думаешь?
– А что ещё? – Сергей кивнул на караульного.
Подъехав ближе, мы оставили машины и направились к палатке. Вокруг сновали лётчики – в комбинезонах, кожаных куртках, с бессонными, но уверенными лицами. Короткие взгляды, быстрые шаги – у всех здесь было дело. Мне даже стало как-то неловко среди них. Парни вкалывают без продыху, а мы вроде как туристы – катаемся по Китаю, занимаемся своими делами и ещё не факт, что у нас что-нибудь получится. Вдруг Сигэру наврал? Представляю, каких пенделей нам потом вставит командование. Мне особенно. Я же принёс эту информацию.
Мы с опером подошли к бойцу, представились и показали удостоверения. Он пропустил внутрь. Когда вошли и миновали помещение, в котором стояла рация и сидел в наушниках связист, переключая тумблеры и вызывая какую-то «Ромашку», то оказались в просторной комнате. Её главным предметом был дощатый стол, заваленный картами, снаряжением и бумагами. Над ним склонился мужчина лет тридцати пяти, с густыми усами и уверенным взглядом. На его гимнастёрке красовалась Золотая Звезда Героя Советского Союза. Это был, как мы с Добролюбовым сразу догадались, сам командир полка.
Он поднял глаза на нас, отложил карандаш и сказал с лёгкой хрипотцой:
– Вы по какому вопросу, товарищи?
Сергей выпрямился, рапортуя:
– Здравия желаю! Товарищ майор, старший лейтенант Добролюбов, старшина Оленин. СМЕРШ. Мы прибыли по приказу штаба фронта.
Комполка приподнял брови. Потом нахмурился, скрестил руки на груди и коротко оглядел нас.
– Что за приказ такой?
– Мы выполняем особое задание. Я старший группы, – продолжил Сергей. – Простите, товарищ майор, содержание задания засекречено. Но нам нужно ваше содействие. Мы хотим произвести авиаразведку местности.
– Авиаразведку? – протянул он, словно обдумывая каждый слог. – Это вам в штаб фронта, товарищи из СМЕРШ. У меня свободных машин нет. Все задействованы. Наступление, должны понимать.
– Товарищ майор, простите, но это очень срочно, – вступил я. – Мы ищем старый железнодорожный мост через Мулинхэ. Нужны хоть какие-то данные, а без вашей помощи мы потеряем драгоценное время.
Он ответил не сразу, словно взвешивал что-то в голове. Явно майору не понравилось, что к нему вот так запросто обращается какой-то старшина. Будь хотя бы офицер, а тут… Я, прочитав это в его взгляде, тоже пожалел, что оказался в прошлом в таком простеньком звании. Ну почему не полковником? И желательно Генерального штаба. Хотя бы на историю любимой Родины повлиять бы смог. Первым делом нашёл бы Хрущёва и шлёпнул.
Майор подумал, потом махнул рукой, показывая на перевёрнутый ящик, который явно служил стулом:
– Садитесь.
Мы присели, а комполка потянулся к папке с документами, словно пытался найти оправдание отказу.
– Поймите, – начал он, не поднимая взгляда. – Летаем на остатках горючего. Каждый вылет на вес золота. Тылы не поспевают ни черта. Я не могу просто так взять и выделить вам…
Добролюбов резко перебил:
– Тогда свяжитесь со штабом фронта. Там решат.
Майор остановился, поднял на нас взгляд и усмехнулся.
– Смелые, вижу. А вы понимаете, что требуете?
– Понимаем, товарищ майор, – твёрдо сказал я. – Иначе мы бы не пришли.
Герой Союза какое-то время сверлил нас пристальным взглядом, потом позвал:
– Еременко! Ладно. Но если начальство скажет «нет», то вопрос закрыт.
В комнату вошёл тот самый сержант-связист.
– Соедини меня со штабом фронта. С четвёртым.
– Есть!
Связист утопал, громыхая сапогами, вскоре из другой комнаты послышалось:
– Товарищ майор! Четвёртый на связи!
Комполка вышел. Мы услышали, как он коротко представился и передал нашу просьбу. Разговор был коротким. На том конце линии явно всё понимали. Повесив трубку, майор вернулся и задумчиво покрутил ус.
– Ну что ж, товарищи. У вас есть час, чтобы подготовиться. Лётчик найдётся. Но вы летите сами, сопровождаете и помогаете. Я ясно выразился?
– Так точно, товарищ майор! – сказал Добролюбов, я же уточнил:
– На каком самолёте?
– Есть тут у меня один агрегат. Не новый, но вам точно понравится, – прищурился на секунду комполка. Мне кажется, он при этом улыбнулся незаметно. Потом взял лист бумаги, порвал пополам, написал что-то красным карандашом, отдал оперу и махнул рукой: – Идите, найдите капитана Ломакина. Он вам всё объяснит.
Мы вышли из палатки, чувствуя облегчение. Сергей посмотрел на меня и усмехнулся:
– Я уж думал, нам тут пинка дадут вместо самолёта.
