— Ты не шутишь? Никаких шуток с ранами, понятно? Садись, я сейчас воды нагрею, будем тебя очищать, — в её глазах снова блеснуло волнение, но на этот раз с явным оттенком заботы.
Я сел, чувствуя, как усталость начинает накатывать, а Зиночка тут же начала суетиться, доставая тазик для воды и хозяйственное мыло. Затем достала аптечку, извлекла оттуда бинты и стрептоцид. Занятая своими хлопотами, в какой-то момент она вдруг замерла, повернувшись ко мне с озабоченным видом.
— Алёша, что же это мы… Так нельзя, — тихо, но уверенно сказала она. — Тебе нужно умыться и переодеться. Здесь сейчас неудобно… Пойдём, я знаю, где.
Я кивнул, не став спорить. Она вывела меня из палатки, и мы обошли её с тыльной стороны. Оказалось, там между трёх сосен обнаружилась ещё одна маленькая палатка, куда редко кто заглядывал. Насколько я мог догадаться — её Зиночка для себя соорудила персонально, да ещё обложила хвойными ветками — маскировка. Не от японцев, скорее от мужских досужих взглядов. Она огляделась, будто проверяя, что нас никто не видит, и, уверенно открыв полог, жестом пригласила меня внутрь.
— Здесь будет лучше. Раздевайся полностью, — велела строгим, но заботливым голосом.
Я повиновался, осознавая, что сопротивляться ей бесполезно. Стоило только начать стягивать одежду, как почувствовал лёгкий холодок на коже от вечернего воздуха, смешанного с влажностью, и понял, насколько сильно грязь и пот въелись в меня. Зиночка принесла тёплую воду в тазике, потом ещё ведро воды. Достала откуда-то мочалку и начала помогать мне омывать руки, спину и грудь. Её прикосновения были мягкими, но уверенными, чувствовалась опытная рука.
— Зиночка, а может, нам потратить время на что-то поинтереснее? — попытался шутливо протянуть руку, чтобы приобнять её за талию, но она моментально остановила меня серьёзным взглядом.
— Товарищ старшина, на глупости сейчас времени нет, — отрезала строго. — Ты ранен, а я должна сделать свою работу. Да и пахнет от тебя…
С её тоном было не поспорить. Она продолжала сосредоточенно омывать меня, не давая поводов для дальнейших попыток флирта. Я лишь усмехнулся и послушно дал ей закончить. Правда, особо интимные места всё-таки не доверил. Во избежание, так сказать, физиологических случайностей, которые происходят с мужчинами, когда их касаются нежные женские ладони.
Мы вернулись в складскую палатку. Там, среди ящиков и коробок, быстро перекусили. Пищу никто не жевал долго, настроение было тревожное — издалека уже доносились звуки передислокации: двигатели заводились, технику готовили к отправке.
— Переезжаем, — негромко проговорила Зиночка, откусив и прожёвывая кусочек хлеба. Я кивнул, чувствуя, что времени у нас совсем мало.
— Рану давай обработаем, — велела она. Осторожно ещё раз промыла порез тёплой водой, посыпала стрептоцидом, затем наложила чистый бинт.
— Не хватало, чтобы заражение началось, — проговорила озабоченно, торопливо и аккуратно завершая свою работу.
«Ей бы медиком работать, и тогда бы все пациенты говорили, что у неё лёгкая рука», — подумал я, представив Зиночку в белоснежном халатике. Стоило так подумать, как внизу шевельнулось. Отвёл взгляд от девушки. Жаль, на нежности времени и в самом деле нет.
Я оделся, достав сменный комплект одежды из своего вещмешка. Вокруг слышалось движение. Раздавались приказы, палатки сворачивали, грузовики выстраивались в колонну. Когда всё было готово, я крепко, по-хозяйски поцеловал Зиночку, взяв её лицо и ладони и ощущая тёплую кожу. Она ответила коротко, но крепко, зная, что разговоры сейчас ни к чему.
— Держись там, Алёша. Не геройствуй, — прошептала она, отпуская мою руку.
Я вышел из палатки и направился обратно к штабу. Везде суетились бойцы и командиры, слышались гулкие шаги и звуки перемещаемой техники. Замер на месте, вдруг осознав, что сам-то безлошадным оказался.
— Без машины, как без рук, — пробормотал себе под нос, прислушиваясь к шуму колонны.
Теперь встала другая проблема. Без виллиса дальнейшие передвижения усложнялись. Нужен транспорт, и срочно. А мне куда теперь, сапожнику без сапог? Неподалёку стоял студер, из его кузова вдруг донёсся знакомый голос:
— Эй, генацвале! — это оказался Гогадзе. — Ты что пешком-то? Залезай!
Николоз стоял на ногах в кузове, протянув мне руку. Я быстро схватился за неё и с его помощью забрался внутрь. Там оказались ещё четверо бойцов. Точнее, бойцами их можно было назвать с натяжкой, поскольку форма не всех делает воинами. А эти были два писаря и две связистки. В грузовике было просторно, но лица усталые, напряжённые. На меня посмотрели недоверчиво. Я ж для них малознакомый водитель, который к тому же, как они услышали, отчего-то без машины остался. Вдруг воинскую дисциплину нарушил?
Но я сделал вид, что не замечаю этих взглядов. Уселся, рядом положил вещмешок, из которого торчал эфес катаны. Это была та самая, доставшаяся мне по праву победителя в поединке с Сигэру. Другую, штамповку, оставил начштаба в доказательство, что не соврал насчёт японского офицера.
