Отбросив лишние мысли, я присмотрелся. Диверсанты устроились под импровизированными шалашами, сделанными из веток и хвойных лап. Небольшой костерок тлел в центра на небольшой прогалине, над ним висел железный котелок, из которого вился пар. Слышалось журчание воды — видимо, где-то поблизости ручей, откуда они брали воду.
«С удобствами устроились, сволочи», — подумал я.
Один японец, сидя на корточках, методично чистил свою винтовку, водя тряпицей по стволу. Рядом другой наводил порядок в оружии — разбирал и собирал, смахивал грязь. Трое других возились с штык-ножами: один сидел на корточках у костра, осторожно точил лезвие о камень, прислушиваясь к шорохам вокруг. Остальные занимались чем-то более будничным — подшивали одежду, набивали магазины патронами. Один, сидя на бревне, откусывал от рисового шара или чего-то вроде этого.
Лагерь жил своей обычной жизнью, как будто не было вокруг ни войны, ни нас. Японцы выглядели спокойными, но их действия — каждый взмах руки, каждое движение были чёткими и сосредоточенными. Видно было, что эти люди привычны к бою, к постоянной готовности. Всё, что они делали, указывало на то, что вскоре они собирались в путь или готовились к встрече с кем-то.
— Десять, — шепнул я, оборачиваясь к Марченко, который лежал рядом и тоже внимательно наблюдал за происходящим.
Он кивнул, и мы оба снова замерли. Потом, кивнув друг другу, вернулись назад, двигаясь осторожно, как тени среди деревьев. Наши ждали на месте, скрытые за кустами, прислушиваясь к каждому шороху. Как только мы подошли, Прокопов поднял взгляд.
— Ну что там? — прошептал он, оглядываясь.
— Лагерь японцев, — ответил я, тяжело дыша от напряжения. — Десять человек. Оружие чистят, ножи точат. Время уходит.
Жилин нахмурился, кивнул, обдумывая услышанное. Он сразу понял, что ситуация серьёзная.
— Десять, говоришь? А нас всего четверо, — произнёс он, понизив голос. — Не считая проводника. Прокопов, твои мысли?
— Численное превосходство на их стороне, — тихо отозвался разведчик. — Прямой атакой пойти — самоубийство. Надо обойти их или подойти так, чтобы не успели среагировать. Уложить нескольких с первых выстрелов.
Я кивнул, понимал его ход мыслей. Ситуация не оставляла много пространства для манёвра. Кэцян сидел рядом, молчал, смотрел в сторону, как будто его всё это не касалось. Я ожидал от него хотя бы совета, но он явно решил предоставить инициативу нам. С другой стороны, что понимает мальчишка в военных действиях? Он простой крестьянский паренёк, с него и спрос гладок.
— Надо взять их по-тихому, — тихо добавил я. — Уложим двоих-троих на месте, остальных –быстро. Если дадим им время организоваться, у нас не будет шансов.
— И как ты себе это представляешь? — Жилин посмотрел на меня, всё ещё размышляя.
Я вздохнул, прикидывая возможные варианты. Все замолчали на мгновение, обдумывая.
— Лейтенант Добролюбов мог бы подсказать, как действовать, — тихо сказал Жилин. — Но решать нужно сейчас.
Кэцян по-прежнему молчал, не вступая в разговор.
— Окружить лагерь и забросать гранатами, — предложил Марченко, тихо, но с уверенностью. — Оставшихся добьём из автоматов. Для этого надо разойтись с четырёх сторон, подойти поближе, чтобы наверняка.
Прокопов прищурился, окинув взглядом деревья вокруг, будто прикидывая, как это можно сделать.
— С четырёх сторон, говоришь? — переспросил он. — Значит, каждому по сектору. А Кэцян?
— Оставим здесь, пусть ждёт, — предложил я, оборачиваясь к нашему проводнику. — Не будем его втягивать. Его дело — показывать дорогу, а не воевать.
Лицо китайца не выражало ни страха, ни согласия. Он лишь сидел молча, как будто всё, что мы говорим, не имеет к нему отношения. Может, не понимал? Или делал вид.
— Думаешь, справимся? — Жилин бросил взгляд на меня, потом на Марченко.
— Если всё сделаем чётко, у нас будет шанс, — ответил я. — Главное — сработать синхронно. Гранаты бросят их в шок, а оставшихся добьём быстро. У нас нет времени на долгие манёвры.
Марченко кивнул, сжимая рукоятку своего автомата. В глазах его светилась решимость.
— По-другому никак, — добавил Прокопов. — Если затянем, они могут уйти. Мы их окружим, сожмём кольцо. Главное — не ошибиться с расчётом.
Я посмотрел на остальных и вздохнул, понимая, что другого выхода нет.
— Тогда двигаем. Сигнал — кукушка.
— Умеешь? — поинтересовался Жилин.
Я коротко кивнул.
— Кэцян, останешься здесь, — подвёл итог, сжимая в руках автомат. Китайцу отдал снайперку. Показал на неё: — Стреляй только в самом крайнем случае, понял? Пользоваться умеешь?
— Да, — он взял оружие, деловито осмотрел, отодвинул затвор, проверяя, есть ли патрон.
Подумалось, что, может, не стоит незнакомого китайца оставлять за спиной с оружием. Но другого выхода нет.
Все кивнули, и мы, распределив сектора, стали обходить японский лагерь.
