Слова повисли в воздухе. Все знали, что дальше. Жилин посмотрел на японца, потом на меня, в его глазах не было сомнений. Он молча поднял руку и, резко согнув пальцы, сделал знак: «кончай его».
Я поднялся, чувствуя, как пальцы немеют от хватки на автомате. «Хватит на сегодня казней, — подумал. — Снайпера завалил, а этим пусть сами занимаются». Внутри что-то обожгло, как будто каждый из этих шагов по дороге войны оставлял глубокие шрамы. Накопилось.
— Сержант, с этим сами, — бросил я Жилину, даже не оборачиваясь.
Отошёл на несколько шагов, почувствовал, как напряжение отпускает. За спиной раздался короткий шум, хрип, затем снова воцарилась гнетущая тишина. Всё кончено. Весь мир застыл на мгновение, словно восстанавливая равновесие после очередной смерти.
Но впереди была работа.
Мы начали обыскивать лагерь. Кто-то из японцев мог носить документы или записки, которые помогут нам понять их замыслы. Марченко, всегда быстрое на глаз дело, наткнулся на планшет. Внутри — карта, помеченная странными значками. Жилин внимательно её осмотрел, прищурив глаза, будто пытался разгадать неведомый шифр.
— Это может пригодиться, — бросил сержант, аккуратно сложив карту и убрав в карман.
Когда мы двинулись назад, я заметил неподвижную фигуру впереди. Кэцян, которого мы оставили на страже, лежал, будто спал. Я шагнул быстрее.
— Эй, дружище, проспишь своё счастье! — крикнул ему, чтобы разбудить.
Парень не ответил.
Вдруг накатившая тревога стала липкой, как влажный лесной воздух после бури. Подойдя ближе, понял — бедняга был мёртв. При осмотре оказалось: крошечный осколок впился в висок. Наверное, высунулся, чтобы посмотреть, как идут дела, и в этот момент его настигла эта смертельная крупица нашей гранаты.
— Чёрт… — тихо выдохнул Марченко, рассматривая его.
— Жалко парнишку, — произнёс Прокопов.
— Отнесём в деревню, — твёрдо сказал я.
Нам было жаль пацана. Кэцян не был солдатом, а всё равно погиб как один из них. Я забрал у него так и не пригодившуюся винтовку.
Мы быстро соорудили носилки из палок и веток. Положили на них тело Кэцяна и отправились обратно в деревню. Дорога, хоть и знакомая, теперь казалась тягучей и мрачной. Тишина тянулась за нами, и каждый шаг отзывался где-то глубоко внутри. Вес тела мальчишки не чувствовался даже — настолько он при жизни был худым, а теперь и вовсе словно последние килограммы растерял по дороге.
Когда мы вошли в деревню, местные жители начали собираться. Увидев мёртвого Кэцяна, они сначала замерли, а потом испуганно попятились. Кто-то прикрыл рот рукой, будто пытаясь сдержать крик. Было видно, что они не ожидали такого поворота. Ещё немного, и началась бы паника. Видимо, решили, будто это мы паренька жизни лишили.
— Старосту сюда! — крикнул я.
Через пару минут появился Вэнь Цзябао, старый и немощный, но с каким-то уважением во взгляде. Видимо, сразу оценил: мы несли паренька с уважением, а не как мешок с картошкой. Китаец подошёл, посмотрел на Кэцяна и нахмурился. Я объяснил ему, что произошло.
— Скажи им, — попросил я старика, — он погиб героически в схватке с японцами. Кэцяна больше нет, но он герой.
Вэнь Цзябао медленно кивнул, подошёл к людям и что-то сказал по-китайски, его голос дрожал от волнения. Жители замерли, потом начали шептаться между собой. Глаза старика наполнились слезами, и он добавил что-то ещё, голос его стал твёрже.
Постепенно в толпе стало меняться настроение. Я увидел, как сельчане склонили головы в знак уважения. Потом паренька у нас забрали и унесли.
Мы двинулись докладывать лейтенанту, как всё прошло.
Когда мы вернулись в деревню, солдаты, что остались здесь, с удивлением смотрели на нас. Увидев носилки с телом Кэцяна, стали перешёптываться. Никто не ожидал, что мы придём обратно так быстро, да ещё с покойником. Жилин вытащил из планшета карту с пометками, передал её Добролюбову. Тот нахмурился, пробежал глазами по линиям и значкам.
— Так, значит, сами разобрались? — с недоверием спросил он, переводя взгляд с карты на нас. — Сколько их было?
— Десять, — ответил я. — Все вооружены до зубов, готовились выступать.
Лейтенант посмотрел на меня пристально.
— А точно больше никого? Ведь если это была только часть группы, то остальные могут ударить, и тогда нам будет туго.
Я пожал плечами.
— Лагерь был небольшой. Всё проверили — других не нашли. Но, кто знает, может, они где-то рядом, могут быть на других тропах. Один раненый говорил, что их отправили для удара по штабу фронта. Вполне вероятно, что они действуют небольшими группами.
Добролюбов нахмурился ещё сильнее.
— Плохо. Если это правда, то времени у нас мало. Вдруг эта группа не последняя? Нужно передать в штаб, чтобы усилили охрану. Но для этого сначала нужно вернуться и передать вот это, — он похлопал по планшету, куда убрал японскую карту.
Лейтенант посмотрел на меня и кивнул в сторону старосты. Я подозвал Вэнь Цзябао. Тот, увидев наш жест, подошёл неторопливо, переминаясь с ноги на ногу. Добролюбов протянул руку.
— Примите мои соболезнования за Кэцяна, — сказал он, сжав ладонь старика. — Он погиб как герой. Простите за это.
