— Спасибо, Кузьмич, — ответил я, чувствуя благодарность за его добродушие, и, развернувшись, направился туда, где должна была быть Зиночка. Пару дней не видел её, и теперь меня неудержимо тянуло встретиться. Вот прямо возжелалось женской ласки, аж сил нет. В прежней жизни к своим годам я со многими дамами встречался. Пресытился, можно сказать. Но теперь, оказавшись в более молодом теле, чувствовал свежие силы. Даже несмотря на усталость.
Зиночка нашлась в маленькой палатке, что служила ей временным жильём. Сидела за сложенным из ящиком подобием стола, что-то читала. Когда я вошёл, девушка подняла глаза, и в них блеснули удивление и радость. Она бросилась в мои широко расставленные руки:
— Алёша! Наконец-то вернулся! — Зиночка прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Я почувствовал тепло её тела, и усталость вдруг ушла куда-то на задний план.
— Ждала? — улыбнулся я, осторожно отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Конечно, ждала. Всё думала, как вы там, целы ли… — она замолчала, будто вспомнив что-то неприятное. — Как всё прошло?
— Мы с заданием справились, — я попытался говорить спокойно, но голос всё же дрожал от недавнего напряжения. — Разведка, как всегда, не обошлась без трудностей. Потери есть… Но главное, что мы выполнили свою задачу.
— Кто погиб? — тихо спросила она, опустив глаза.
— Парня одного, — я почувствовал, как в груди опять щемит. — Боец хороший был. Потом ещё китайчонка одного. Проводника из местных. Взял на себя роль, которой никто бы не захотел. Здорово нам помог.
Она кивнула, и в её глазах мелькнула скорбь.
— Это ужасно… Но… — она замялась, взглянула на меня — ты жив. И это главное. Иди умойся, рукомойник там, на дереве рядом, я тут кое-что приготовила. Как чувствовала, что вернёшься.
Сбросив шинель на спинку стула, я вышел из палатки. Снял гимнастёрку, тщательно вымыл руки, лицо и шею, грудь и спину не забыл. Освежился и, обтеревшись, вернулся. На столе уже стояла простая эмалированная тарелка с едой. В воздухе витал аромат только что сваренной перловой каши и слабый запах тушёного мяса.
— Алёша, садись, сейчас всё подам, — Зиночка кивнула на табурет. Я устало опустился, а она подошла к буржуйке, сняла с неё котелок.
Еда была скромная, но в тот момент казалась мне настоящим пиршеством. На столе передо мной стояла миска с наваристым мясным бульоном, который Зиночка приготовила из оставшихся запасов. Небольшие кусочки мяса плавали в этом янтарном отваре, вместе с несколькими ломтиками картошки и нарезанной морковкой.
— Вот, Алёша, ешь. Тебе нужно силы восстанавливать.
Я взял ложку и сделал первый глоток. Бульон оказался горячим, ароматным и обжигающе вкусным. Он словно сразу согрел меня изнутри, сняв часть накопленной усталости. Рядом с бульоном стоял ещё котелок с перловой кашей.
— Тут с тушёнкой, как ты любишь, — добавила Зиночка, внимательно следя за моей реакцией. — Прости, это всё. Чем богаты. Есть ещё водочка.
— Думаю, наркомовские заслужил, — улыбнулся я.
Вскоре, приняв сто граммов, принялся есть. Рядом лежал небольшой кусок чёрного хлеба, плотного и отлично пропечённого. Зиночка порезала его на ломти, и я взял один кусок, отломил кусочек и обмакнул в бульон. Еда насыщала, силы начали медленно возвращаться. Девушка, тем временем, присела напротив и молча наблюдала, как я ем.
— Ты ешь, Алёша, ешь, — тихо говорила она. — Всё, что есть, тебе.
В тот момент, несмотря на всю скромность пищи, я чувствовал себя окружённым теплом. Этот ужин был простым, но таким настоящим, приготовленным с заботой и любовью, которых мне так не хватало.
Когда настала пора пить чай из алюминиевых кружек, — на сей раз Зиночка составила мне компанию, потому что не ужинала, — я спросил её:
— Как ты тут? Никто не обижает? — намёк был на одного хитрожопого лейтенанта, который мне уже успел напакостить. Должок ещё не вернул.
Зиночка пожала плечами, улыбнувшись устало.
— Вроде бы нет. Эх… Раньше было проще, Алёша. Сидели на одном месте, работали неспеша. А теперь постоянные перемещения, как перекати-поле. Завтра вот опять на новое место перебираемся со всем имуществом. Боюсь, как бы что не потерять. С меня интендант полка голову снимет. Строгий, ужас!
— Ничего, не волнуйся. Это ненадолго, — заметил я загадочно.
— С чего ты так решил? Великая Отечественная почти пять лет шла, — напомнила Зиночка. — А тут, я слышала, японцев этих тьма тьмущая. Квантунская армия, которая против нас стоит, — целый миллион солдат!
— Ну и что? Японцы не немцы, — ответил я. — Они только с мирным населением хорошо воевать умеют. На большее не способны. Когда сталкиваются с опытным и более сильным противником, сразу накладывают в штаны и драпают.
Зиночка вздохнула недоверчиво.
— Так что там, на передовой?
— Всё бегом и бегом, — я усмехнулся. — Всё как в старом стихотворении: «Ура! мы ломим; гнутся шведы».
Девушка нахмурилась.
— Шведы? Откуда тут шведы взялись? Японцы с ними договор, что ли, заключили? Ужас какой…
Я посмотрел на неё с ироничной улыбкой, покачал головой.
— Зиночка, неужели не читала?
Она вздохнула и покачала головой.
