Наш танк продолжил движение, будто не замечая уничтоженного врага. Башня повернулась, ствол принялся искать следующую цель. Огонь и ярость этой схватки поглотили всё вокруг, и бой продолжался, пока смерть не взяла своё над полем, усеянным обломками.
Я выжидательно смотрел в небо. Будет ли наших прикрывать авиация? Ещё ни разу её не видел. Только японские истребители, которые расчихвостила наша ПВО у переправы, когда рядом был военкор Миша Глухаревич. Но где же сталинские соколы? Видать, они выполняют свою работу дальше. Мы-то всё-таки не добрались до передовой.
Стал искать комбата. Куда он так быстро рванул? Значит, неподалёку где-то есть наблюдательный пункт, откуда он руководит боем. Я вдруг заметил один из японских танков, который двигался по краю долины. Он вроде собирался под шумок зайти нашим во фланг и тыл. Но пока тащился, бой японцами был уже в целом проигран: их последние машины догорали метрах в двухстах западнее. Тогда этот хитрец постоял, постоял и покатился дальше. Его гусеницы методично месили землю, а корпус, скрытый в тени, выглядел почти неразличимо на фоне густых зарослей. Вдруг он изменил своё направление — не просто чуть отклонился, а целенаправленно повернул в сторону. Массивная машина направилась к узкой, тёмной просеке, ведущей вглубь тайги.
Секунда замешательства — и я понял: уходят. Танк медленно, но уверенно скрылся за деревьями, его фигура растворилась в зелени и сумраке. Я открыл рот, хотел было закричать, подать кому-то сигнал. Мол, смотрите, японцы сбегают! Но позади были лишь наши механики — они торчали возле своей техники, занятые её обороной, и не подозревали, что происходит вдалеке.
Танки нашего батальона ушли вперёд и теперь добивали остатки вражеского отряда. А я — что мог сделать? Не было у меня ни радиостанции, ни сигнальных средств. В голове мелькнула мысль: броситься следом, догнать и сообщить. Но на чём? На «виллисе» по перепаханному полю? Далеко не уйду, если вообще успею что-то сделать.
Стоя на месте, я ощущал бессилие, как нарастающую тяжесть в груди. Вглядывался в сторону леса, где уже скрылась машина врага, будто надеялся, что чудом кто-то из наших заметит то, что увидел. Но суматоха боя уходила всё дальше. Я злился, поскольку один такой гадёныш в нашем тылу может целую колонну пехоты уничтожить. Займёт выгодную позицию на какой-нибудь сопке, вкопается в землю, и несколько грузовиков сожжёт вместе с бойцами, прежде чем его найдут и уничтожат.
Скрипнув зубами, я бросился к ближайшему водителю из состава ремонтной роты:
— Если меня будут искать, я там, — показал в сторону, куда уполз японский танк.
— А чаво там? — удивлённо спросил рядовой, хлопая глазами.
— Танк японский! — бросил я и, резко развернувшись, побежал.
Пока мчался, перепрыгивая корни и уклоняясь от веток, вспоминал, что за зверюгу мне предстоит уничтожить, а лучше — пленить. Тип 97 Чи-Ха — один из самых известных средних танков, который использует японская армия. Он выглядит странно и сильно устарело на фоне наших Т-34, словно машина из прошлого, попавшая в этот хаос современного боя. Его узкий, почти цилиндрический корпус и невысокий профиль придают вид степенного, но стремительного хищника, который предпочитает укрываться, действовать исподтишка.
Броня, слабо укреплённая в сравнении с нашими машинами, имеет слегка округлые формы. Клёпанные листы кажутся тонкими, особенно под косыми углами. Короткоствольная пушка 57 мм установлена в невысокую, вытянутую башню, слегка смещённую к переду. Крутится она медленно, как будто не спешит, а ищет удобный момент для атаки.
Сами гусеницы узкие, но широкие надгусеничные полки, где японские экипажи часто перевозят дополнительные вещи — боеприпасы, ящики с продовольствием, запасные детали. Чаще всего, конечно, награбленное у китайцев. Но на этот раз никаких грузов не было видно, словно они пытались сбросить всё лишнее, чтобы легче уйти.
Мне не пришлось далеко бежать. Всё-таки не шоссе, а просека.
Я увидел метрах в полтораста, как танк медленно продвигался всё дальше. Его гусеницы мяли почву, оставляя глубокие следы. Он не спешил — как будто не убегал от боя, а просто катился по знакомой местности. Пришло на ум и ещё одно. Тип 97 был создан не для масштабных сражений в степи или на поле. Его лёгкость и манёвренность, несмотря на явно уступающие нашим танкам характеристики, идеально подходят для местности с густой растительностью. И вот теперь он уходил в чащу тайги, где наверняка надеялся найти укрытие или просто исчезнуть, раствориться в зелени и сырости.
— Чёрта с два у тебя чего получится! — прорычал я, стараясь не сбить дыхание и думая о японском танке, словно о живом существе.
