Самолет набрал высоту и стюардессы быстро обнесли всех напитками: кока-колой, минеральной водой, соками, и сразу покатили тележки с обедом – торопились наверстать упущенное время. Все проголодались после долгого ожидания взлета и с аппетитом набросились на творения африканской кухни, обильно сдобренной специями, соусами и маринадами. После горячего обеда измученные пассажиры повалились в сон: лететь шесть часов, можно отдохнуть и набраться сил перед встречей с Африкой.
От экзотических блюд с острыми приправами у Оленьки проснулась жажда. Она выпила подряд три стакана чая с лимоном, раскраснелась, вспотела и поминутно вытирала лицо бумажными салфетками. Конечно, скоро захотела в туалет. Перебралась, как акробатка, через колени похрапывающего Мбаке и тихо сопящего старика и поспешила в хвост самолета к двери, над которой горела зеленая лампочка WC.
Сделала свое дело, промокнула салфеткой, облегченно вздохнула, и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ужас! Лицо красное как кумач, в капельках мелкого пота, волосы на лбу слиплись. Оленька умылась холодной водой, напевая: “В Сенегале, братцы, в Сенегале…” – расчесалась, поправила блузку и юбку. Теперь – приличная девочка с аккуратной прической и в очках с тонкой золотой оправой.
Когда открыла дверь выходить, к ней вовнутрь протиснулся Мбаке. Поняяятно…
Оленька поудобнее села на крышку унитаза и растегнула ему молнию на ширинке. Из легких штанов песочного цвета выскочил длинный черный шланг. Мбаке, сгорая от нетерпения и торопясь, засунул его Оленьке в рот. Оленька закашлялась, туалетной бумагой вытерла с члена едкий пот и слизь и начала размеренно сосать толстую головку, периодически направляя член себе в горло поглубже.
Мбаке сдержанно мычал и пытался пропихнуть свой шланг Оленьке до самого желудка. Она с трудом сдерживала рвотный рефлекс, но, продолжала сосать, покусывать, гладить и щекотать языком вокруг головки, массировать обеими руками ребристый ствол со вздувшимися венами и блестящие от пота черные шары.
Мбаке однажды показал ей фотографию бывшей любовницы: рослая негритянка заглатывала его член целиком вместе с яйцами. Оленька старалась, но так ловко не получалось – кашляла, горло перехватывало спазмом, однажды вырвало. Ревности к той черной она не испытывала: что было в прошлом, осталось в прошлом; важно, что есть в настоящем.
Шланг Мбаке редко бывал по-настоящему твердым – длинному члену надо много крови, чтобы стоять как палка. В основном, он был упругий и эластичный, но всегда очень большой. Через пару минут Оленька почувствовала, как по нему пошла горячая волна, потом судороги, и ее рот наполнился густой спермой. Оленька сглотнула несколько раз, чтобы не капнуть себе на белую блузку или на светлые брюки Мбаке, тщательно облизала обмякший шланг, спрятала его обратно в ширинку и лучезарно улыбнулась: “Путешествие в Африку началось!”
Мбаке первым вышел из туалета. Оленька вымыла с мылом руки, еще раз сполоснула лицо, прополоскала рот, оглядела себя в зеркало, протерла салфеткой очки и вернулась в притихший салон.
Старик сидел все так же, уронив голову на грудь, Мбаке спал в дальнем кресле, привалившись к иллюминатору. Оленька высоко подняла юбку и, широко расставив ноги, осторожно, чтобы не потревожить старика перебралась в среднее кресло. Устроилась, оправила юбку, чтобы не очень мялась, укрылась тонким пледом с эмблемой Эйр Сенегал, незаметно под пледом просунула руку и накрыла ладонью ширинку Мбаке. Поскребла ноготками и слегка сжала. Шланг шевельнулся…
Решила не продолжать: для одного полета хватит приключения в туалете, да и не хотела устроить пятно на брюках – стыда и смеха потом не оберешься. Положила голову на плечо Мбаке и ее неудержимо поклонило в сон. Как на подушке: гладко, мягко, тепло, уютно. Мущщщина…
Оленьке снился Зеленый мыс, паруса на горизонте, острова в океане, древние развалины, пальмы, кокосы и бананы. Она довольно жмурилась, по низу живота разливалась блаженная истома. Мужской палец приятно и умело массировал ее клитор… “Мбаке, какой, однако, хитрец-молодец…” – подумала сквозь дрему Оленька и лениво приоткрыла один глаз. Мбаке крепко спал, скрестив на большом животе обе руки.
– Que se passe-t-il? Что происходит? – возмутилась, приходя в себя Оленька.
Пышные складки балахона колыхнулись. Лицо старика выражало абсолютное спокойствие, глаза закрыты, дыхание глубокое и ровное, как у мирно спящего человека.
Мбаке работал кассиром в универсаме МоноПри. Оленька разговаривала со Златой по телефону, выставляя на прилавок продукты из корзинки на колесиках, а когда закончила разговор и достала кошелек, Мбаке обратился к ней на хорошем русском языке почти без акцента:
– Привет! Как дела?