Пока сканировал ярлыки, принимал кредит-карту и складывал покупки в бумажный пакет, со смехом рассказал про учебу в Университете Патриса Лумумбы на медицинском, а потом в интернатуре Первой градской. Домой в Сенегал Мбаке возвращаться не спешил и притормозил на два года в Париже. Работал то здесь, то там, но никогда по своей прямой специальности врача Скорой помощи. Русский диплом во Франции не принимался, а идти опять учиться, повторять образование Мбаке было лень.
За пару минут у кассы Мбаке так развеселил Оленьку, что она от души смеялась, не обращая внимания на недовольную очередь.
– Знаешь, о чем я здесь больше всего скучаю? – спросил Мбаке, передавая ей увесистый пакет. – О селедке. Как уехал из Москвы, больше никогда не ел.
– Да какие проблемы! У меня есть две банки, одной могу поделиться, – предложила добрая Оленька.
Мбаке рассыпался в благодарностях. Договорились созвониться, когда он закончит смену.
Вечером хлестал ледяной дождь, выходить из дома Оленьке не хотелось и она позвала Мбаке подняться к ней за банкой. Дальше – попили чаю: не выставлять же мокрого человека сразу обратно под дождь. Толстый Мбаке распарился, извинился и попросил снять мокрые ботинки: как бы не простудиться (врач, все-таки). Поставил ботинки у двери, сел и прикрыл ноги дверным ковриком, чтобы не пахли.
После чая Мбаке расплатился за свою банку и попросил открыть – давно мечтал о таком наслаждении. Оленька не возражала и протянула ему консервный нож. Мбаке ловко открыл жестянку, втянул пряный запах широкими, как у орангутанга, ноздрями и даже заурчал в предвкушении долгожданного деликатеса. Спохватился и достал из кармана дождевика бутылку русской водки – сила традиции!
Оленька, вообще-то, водку не пила, предпочитала легкие десертные вина и шампанское, но очень уж аппетитно все выглядело. Хлопнули по стопке, закусили селедкой и черным бородинским хлебом из русского магазина. Потом повторили, потом еще, потом уже барахтались голыми на узкой Оленькиной постели.
Получилось легко и весело, утром никакие угрызения совести Оленьку не мучили, даже голова не болела. Она думала, что одним сеансом все закончилось, но Мбаке позвонил в свой перерыв, потом еще и еще, рассказывал анекдоты, забавные случаи, таскал ей продукты из МоноПри, смешил… И мало-помалу они стали встречаться все чаще.
Встречаться, значит – трахаться. Толстый Мбаке едва помещался на Оленькином раскладном диванчике. Ему нравилось быть сверху, но тогда мелкая Оленька просто задыхалась от его размеров и веса – рост метр девяносто три и сто шестьдесят килограмм черного мяса и жира. Устраивалась на нем сама – лежала животом или спиной, сидела, качалась, вертела своей юркой попкой. Оленьке нравился секс на коленях сзади, но тогда тяжелый Мбаке так сотрясал диванчик, что тот чудом не разлетался в щепки.
Иногда Оленька приезжала к Мбаке в пригород Сан-Дени, когда не было его приятеля Абду, с которым он делил квартиру в многоэтажном доме, населенном выходцами из Африки.
Квартира “студенческая”: в крохотной кухоньке едва помещался столик на двоих, электроплита, микроволновая печь на полке и маленький холодильник; в “салоне” на полу лежали два потертых матраса, стоял допотопный телевизор, переносной бум-бокс, пара стульев. Одежду и прочие вещи держали в стенном шкафу и на антресолях.
Трахаться на матрасе было устойчевее, чем на Оленькином диванчике, но далеко ездить – сначала на метро до конечной, а потом девять остановок на автобусе.
Однажды вечером Абду пришел раньше обговоренного часа, открыл своим ключом дверь, увидел голых Мбаке и Оленьку, спаривающихся на полу, остановился возле матраса и бесцеремонно предложил поучаствовать в процессе.
Мбаке вопросительно посмотрел на Оленьку, та обиделась, оделась и ушла, но через день помирились – Мбаке уверил, что пошутил и ничего плохого в мыслях не имел.
Оленьке с Мбаке было просто, хорошо и спокойно. Никаких претензий или ревности он к ней не предъявлял, был всегда весел и оптимистично настроен. Что толстый и черный – забавляло, разжигало любопытство, вносило разнообразие и элемент приключения.
О совместной жизни речь не велась: денег не хватало на самое необходимое, а квартирные условия были у обоих минимально-минималистические.
Через четыре месяца физкультурного знакомства Мбаке предложил съездить с ним отдохнуть в Сенегал, в Дакар, где жили его родители.
– Ты хочешь познакомить меня со своими родителями? – Оленька лукаво округлила глаза – она подкрашивала ресницы после очередного сафари африканской любви. – Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – тридцатишестилетний Мбаке посерьезнел. – Хочу представить свою невесту.
– Твою невесту? А меня ты спрашивал, хочу ли я за тебя замуж?
– Сейчас спрашиваю…