Выбор оказался правильным для обоих. Характер у Пеппи был веселый, доброжелательный, уравновешенный. Оленьку он сразу признал хозяйкой и, похоже, с удовольствием принял поворот своей судьбы. Ел Пеппи немного, и его дорогой сбалансированный корм не ударил больно по бюджету. На прогулках он вел себя хорошо. По натяжению поводка Оленька чувствовала, что сила у ее подопечного немеренная, но агрессивность Пеппи проявлял редко – сказывалось хорошее воспитание. С другими собаками Пеппи был сдержан, лаял негромко и только по уважительным причинам, на кошек внимание не обращал, а уж гоняться за ними считал ниже своего достоинства.
Зимой и в холода короткошерстный Пеппи мерз, ему нужно было много двигаться, бегать, прыгать, кататься по снегу. Оленька сшила ему красивый комбинезончик, украсила аппликацией и блестящим стеклярусом. Комбинезон вызвал у Пеппи подлинный восторг: он щеголял в нем перед другими собаками, гордо шествовал слева от хозяйки, высунув длинный язык и роняя слюну.
Оленьке Пеппи нравился: мужественное телосложение с рельефной мускулатурой, широкой грудью, короткой мощной шеей, крупной головой, тяжелой челюстью и устрашающими зубами; губы толстые и мясистые (Оленька с удовольствием чмокала Пеппи в свисающую верхнюю губу); сексуальные плотные бедра, узкий таз, маленькие лапы в комок, короткий закрученный хвост. “Силач из цирка-шапито”, – восхищалась Оленька.
Общительному Пеппи требовался постоянный контакт с Оленькой. Рядом с ней он по-собачьи веселился и радовался жизни, а без нее тосковал, лежал на коврике, устремив взгляд умных выразительных глаз куда-то в пустоту. Оленька гладила его по жесткой шерстке, тормошила за большие мягкие уши, прижималась носом к его черной холодной пуговке.
Благодарный Пеппи высоко прыгал, стараясь лизнуть Оленьку в лицо, смешно вилял коротким хвостом-закорючкой, укладывался в ногах – охранял. Оленька чувствовала себя под надежной защитой рядом со своим коренастым крепышом. “Наконец-то, – иногда думала она, – появился в доме настоящий мужчина”.
Через несколько месяцев повзрослевший Пеппи начал проявлять беспокойство по поводу женского пола. В питомнике его не кастрировали, предполагая, что это решат будущие владельцы. Оленька пожалела делать чики-чик своему любимцу, не хотела его уродовать. Через Кинологический клуб нашла доступных для покрытия сучек и устроила для Пеппи несколько свиданий. Тогда выяснилась настоящая Проблема…
Оленька не могла представить, что аппетитные узкие бедра ее красавца сыграют с ним злую шутку: Пеппи не мог забраться на сучку, чтобы ее “покрыть”. Пробовали с разными дамами – ничего не получалось. Типичная, оказывается, проблема для французских бульдогов, которая мешает естественному осеменению. Большинство зачатий делается искусственным путем и, кстати, кесарево сечение тоже обычная практика при родах.
Пеппи тяжко переживал свое мужское фиаско, печально лежал в углу, тихо поскуливал, виновато смотрел на хозяйку, даже хвостиком не шевелил. Оленька тоже грустила, но ничего не поделаешь – природа есть природа.
Глубокой ночью Оленьку разбудил жалобный лай Пеппи, переходящий в тихий вой. Она по-настоящему испугалась: что случилось? Накинув халат, вышла в гостинную, включила свет – Пеппи лежал на коврике и обливался от боли собачьими слезами. Его член торчал как палка, красный с лиловыми прожилками. Пеппи не понимал, что с ним, ему было больно от распирающей спермы, увидев Оленьку, он стыдливо спрятался под кофейный столик.
– Бедный мальчик, да что же это такое?
Пеппи жалобно скулил…
– Потерпи немного, сейчас попробую тебе помочь.
Оленька присела на пол возле бедняги и взяла собачий член в руку…
В ту ночь Оленька “помогла” Пеппи еще четыре раза. А потом он как с цепи сорвался. Освобождение от распирающей спермы и получаемое от этого удовольствие привели к тому, что Пеппи онанировал день и ночь: терся членом о кресла, подушки, ногу Оленьки. Она сердилась, повышала на него голос, пробовала наказывать. Пеппи смотрел на нее полными обожания глазами, и Оленька сдавалась: объявляла, что это уж точно в последний раз, и сжимала его член своими теплыми пальцами.
…Оленьке не спалось. Выпила снотворное, но его действие затягивалось. Смотреть телевизор или читать было лень, а считать овец просто глупо. Пеппи лежал у нее на постели в ногах, смотрел на Оленьку и иногда глубоко вздыхал. Оленька нехотя встала, взяла с книжной полки большой альбом “Фрагонар” и по-удобнее устроилась на подушках.
Оленька купила альбом на выставке в Музее Люксембургского сада. Картины Фрагонара ей всегда нравились: красивые женщины, мужественные мужчины, очаровательные дети, виртуозная живопись. Теперь так не рисуют, вернее, не пишут, если уж говорить со знанием дела. Изображений животных тоже хватало, особенно, мелких собачек и кошечек: с ними играли, забавлялись, они были компаньонами и свидетелями нежных встреч.
