– Ты действительно считаешь инфаркт, остановку сердца, операции, реанимации «невольными обидами и печалями»?.. Разница в воситании выросших детей, мои шутки о россиянах, а твои об “америкосах”, неодинаковое восприятие искусства, твои опоздания – это нормальные человеческие различия, их можно сгладить улыбкой и добротой. Я принял тебя всю целиком, без оговорок. Мне казалось, началась новая жизнь: после многолетних проблем и ожиданий мы, наконец-то, вместе! Для тебя – апатия… Последний раз были близки 20 ноября – радость, счастье, небо падало на землю! Ты не выглядела апатичной. Это было актерство? Я уехал с уверенностью, что к Новому году вернусь к тебе навсегда. Увы, “…даже ребенок может привести лошадь к водопою, но и десять силачей не заставят ее пить, если она не хочет…”
Голос мужчины звучал глухо и обреченно:
– Извини, не получается сказать, что хочу. Спасибо за откровенность. Горе утраты туманит разум… Не могу говорить спокойно и вдумчиво – эмоции переполняют… Моей любви не хватило на обоих. Прости.
Мужчина умолк на минуту, собираясь с мыслями:
– Душа моя единственная, услышь, пожалуйста, и поверь: я не держу на тебя зла, прощаю все обиды, несчастья и страдания, которые ты принесла. Любимая…
Женщина выпрямилась на стуле, стараясь не глядеть ему в лицо.
– Любимая моя, во мне уже нет боли, ее запас исчерпался…
Он сидел сгорбленный и печальный:
– В меня можно втыкать иголки. Хочешь попробовать на прощанье?
Мужчина положил руку на стол перед женщиной. Коля уставился на отражение пары сквозь бутылки в зеркальной стене бара.
Черт ее дернул! Женщина нахмурилась, покраснела, вынула из воротника брошку на английской булавке и, глядя мужчине в глаза, медленно воткнула булавку в его раскрытую ладонь.
На них с удивлением оборачивались…
Женщина прикусила губу, нажала сильнее, проткнула ладонь насквозь, повернула булавку налево-направо, чтобы он вскрикнул или отдернул руку. Зрачки мужчины увеличились, он молча и грустно смотрел на нее…
Женщина спохватилась, что со стороны это выглядит более, чем странно, вытащила окровавленную булавку, сполоснула в бокале с Перье и спрятала в сумочку.
Пожилые немцы за соседним столиком смотрели на них, широко раскрыв глаза и рты. Две кореянки торопливо снимали видео на смартфоны.
Мужчина прикрыл салфеткой руку, из которой капала кровь, и попросил коньяка. Озадаченный Коля подал бокал Курвуазье, от растеряности забыв его немного согреть. Мужчина обмакнул салфетку в алкоголь, замотал ею ладонь и залпом выпил коньяк.
Ошеломлённая своей жестокостью Оленька бессильно сидела, уткнувшись взглядом в горшочек с остатками лука и сыра.
– У него плохо кровь сворачивается, – шевельнулась в ее голове запоздалая мысль, – принимает лекарства после инфаркта и операций…
Коля принес на блюдце счет за ужин.
– Блядь, – подумал он, – лживая, подлая блядь!
39. Трофеи
Оленька вернулась домой в ненавистные Клиши… Хождение в буржуинство продлилось недолго, не успела она получить и малую толику желаемого. Зализывание душевных ран по европейским столицам не растянулось на долгие годы – кусок, что вырвала у Андрэ после развода, почти растаял. Пришлось сворачивать красивую декадентскую грусть и возвращаться в постылую реальность.
Хорошо, что Оленька в свое время прислушалась к интуиции и предусмотрительно не отказалась от муниципальной квартиры, иначе осталась бы на улице – без кола, без двора. Конечно, снять жилье всегда возможно, но не по ценам двадцатилетней давности и не такого размера!
После жизни в Америке и путешествий для развеяния тоски по разным странам Оленька вернулась в дешевую четырехкомнатную квартиру с высокими потолками, большой кухней и огромной лоджией – хоть на велосипеде катайся! Одна на сто двадцать квадратных метров: мама умерла, сын живет в Америке, дочь – то в Канаде, то во Франции, мужчины у Оленьки нет, но это дело поправимо – свято место пусто не бывает, надо только захотеть.
Квартира давно стояла закрытой. Ощущение запустения и тоски охватило сразу, как только Оленька переступила порог и внесла чемоданы. Краска на потолках облупилась и потрескалась, обои отставали во всех комнатах, многие лампочки полопались, когда Оленька включила свет, прокладки в кранах рассохлись, унитаз подтекал, двери плохо закрывались и так далее. Требовался капитальный ремонт.
Оленька позвонила Злате выяснить, нет ли у нее знакомых строителей. Через неделю в квартире работали пятеро украинцев, а Оленька металась по магазинам строительных материалов, покупала обои, краску, кухонные ящики, плинтусы, выключатели и тысячу других необходимых вещей. Вместо обещанных трех недель ремонт растянулся на два месяца, стоил Оленьке кучу денег, но, наконец, завершился. Чисто, красиво, спокойно – можно свободно дышать и наслаждаться жизнью!
