Вечером отпраздновать “новоселье” приехала верная подруга Злата с бутылкой шампанского Вдова Клико, шоколадом и клубникой. Подруги давно не виделись, обнялись, расплакались, поужинали пельменями, что отварила Оленька, выпили по бокалу, закусили клубникой, покурили и пошли осматривать Оленькины апартаменты.
Свою спальню Оленька оставила без особых изменений, в комнате сына оборудовала кабинет, комнату дочери превратила в спальню для гостей, большую гостинную-салон перегородила стенкой – благо метраж и количество окон позволяли, и устроила еще одну небольшую комнату: “Для медитации”, – объяснила она Злате.
В Комнате для медитации темные шторы закрывали окно на лоджию, с потолка свешивалась люстра Мурано, стояла пара книжных полок, по стенам висели картины маслом, акварели, рисунки…
– Что это за работы? – удивилась Злата. – Никогда их у тебя не видела.
– Моя большая любовь… Вернее, я была его большая любовь. Художник. Дарил мне на память, а я прятала его подарки под постелью, в шкафу, в камере хранения – не хотела, чтобы их видели.
– Почему? Музейные работы!
– Они и есть: Метрополитен, Третьяковка, Центр Помпиду покупали у него картины и рисунки. Не хотела объяснять маме, детям, друзьям, тебе что это за работы и откуда они у меня. Он долго не мог оставить свою семью, а когда пришел сюда, во мне уже все перегорело…
– Прекрасная картина! – Злата дотронулась до фактурного красочного слоя: верхом на горячем скакуне юная девушка – обнаженная прекрасная Оленька, широко раскинув руки, неслась галопом по берегу сияющего солнечного моря.
– Наверное, хороших денег стоят? – предположила Злата.
– Есть такое дело…
– Можешь продать в трудную минуту, заработать…
– Детям оставлю, пусть они продают.
– А это что такое?
На зеленоватом камне, отшлифованном морскими волнами, рос коралл, похожий на веер, перед ним – покореженная бронзовая деталь в серо-голубой патине.
– Камень – из Пещеры Сокровищ на Острове Сокровищ, коралл – с Острова Сундук мертвеца, железка – с затонувшего в 1867 году корабля Рон.
– ?
– Он же – Артист Артистыч, художник-ныряльщик.
– Какой, однако, искатель приключений!
– Капитанская фуражка “Венеция” тоже его. Он купил ее в лавке на мосту Риальто. Когда отошел к кассе, меня кто-то за локоть тронул. Обернулась – Олёк! Шепнула на ухо: “Бомбишь? Правильно! Тряси мужика как Буратино!” Меня словно отрезало… У него яхта на Каррибских островах…
– Ты с ним плавала?
– На Каррибах нет. Звал, но я упрямилась: требовала, чтобы он сначала развелся.
В углу на лакированом черном столике улыбалась японская кукла с фарфоровым личиком, в кимоно и с незнакомым трех-струнным музыкальным инструментом в руках.
– А это?
– Гейша из Красного квартала в Киото, Восемнадцатый век. Инструмент называется самисен, до наших дней популярен в Японии.
– Откуда она у тебя?
– Управляющий отделением японского Банка Сумимото подарил в благодарность за особенный секс со мной и балериной из Мулен Руж…
Злата сходила на кухню, принесла два бокала с шампанским.
В углу напротив двери стояла на черепашьем панцире грубо вырезаная деревянная ведьма с длинным носом, волосами из сухих водорослей, бусами из мелких морских ракушек и человеческим черепом в кривых узловатых пальцах.
– Профессор этнографии с Гаити всучил, когда он и его аспирант меня триппером заразили и из квартиры выгнали. Пол-года втроем в одной постели… Члены как у жеребцов – до колен. Я им еду вдобавок готовила, борщи варила…
– А голая Марианна с кошечкой?
– От Лёвушки, ты его встречала, гида по Парижу, президента Ассоциации Кошек Монмартрского Кладбища. Есть и такая Ассоциация! Я не сразу разобралась, что мужчины его интересуют больше, чем женщины. Но с ним было удобно и интересно: Лёвушка много любопытного о Париже рассказывал… Мы с ним по интернету другие пары свинглеров-бисексуалов искали, партнерами менялись.
Злата провела рукой по корешкам книг в солидных твердых переплетах, аккуратно стоявших на красивой полке с резьбой по краю. Рядом еще штук десять книг в мягких обложках. Злата прищурилась: один и тот же автор.
Оленька предупредила вопрос:
– Писатель, живет в России, книги печатает, журнал и газету издает. Был в меня ужасно влюблен. До сих пор свои новинки присылает.
Диссонансом на полированой полке смотрелся красно-черный обугленный кусок лавы, будто выброшеный из жерла вулкана и еще горячий.
– Это из вулкана Нео-Камени – память об огнедышащей любви с моим самым страстным поклонником. Гром, молния, вулканическое семяизвержение… Вот это был секс! Мы спрятались под единственным кустиком на всем острове, пока остальные туристы по тропе поднимались. На вершине был такой сильный ветер – мой лифчик и трусики унесло далеко в море!
– Оленька, я не понимаю…
