– Просыпаюсь утром с мыслями о тебе, весь день хожу, работаю, все валится из рук, внутренне беседую с тобой. Ночью тяжелее всего – остаюсь наедине с собой и твоим образом. Напоминаю себе того латыша, который построил во Флориде Коралловый замок для любимой и ждал ее всю жизнь.
Не могу забыть, проститься с тобой. Искал помощи, совета в церкви, литературе, истории, среди друзей. Не помогает. Что это – наказание, награда, испытание, жертва, благословение? Словно жизнь пошла по параллельной колее… Носить тебя на руках…
Женщина поправила манжеты на рукавах:
– Пойми и поверь, пожалуйста, что теперь я другая и больше не смогу вернуться в прошлое, бесполезно пытаться меня уговаривать… Ты всегда поражаешь меня тем, что говоря о своём желании начать все сначала, ты не спрашиваешь меня, хочу ли я этого. По-видимому, для тебя это не так уж важно и ты полагаешь, что “твоей любви хватит на двоих”. Но ты не понимаешь, как и раньше, что мне этого не достаточно! Я не хочу строить наши отношения на сострадании и благодарности, к тому же, я не умею притворяться. Думаю, что мы оба достойны лучшей участи. Мудрые люди говорят, что “если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней”.
Коля закончил раскладывать приборы и начал старательно протирать стулья. Мужчина и женщина не обращали на него внимания, целиком занятые разговором.
– Во мне все наши разговоры, письма, книги. Почему все стало плохо? Как изменилось твое сознание? Или я? Объясни, это необходимо моей Душе. Я предлагал и предлагаю открыть новую жизнь, а не перевернуть пластинку. Двое равных, искренних, верящих друг другу. И веселых. Хочешь? Не зову в прошлое – туда никогда не войти и его не вернуть, есть только настоящее и надежда на будущее.
Я тоже другой, испытания двух последних лет многое изменили во мне, я много пережил и осознал. Любовь, а не отношения, не зажечь парой строк или писем – не строю иллюзий.
Очень жаль, что никогда не состоялся наш полет в Иерусалим… Может быть нужен именно он?
Ты, Венеция и море – небеса послали мне жизнь и счастье после инфаркта. Никогда не смогу думать о времени с тобой, как об опыте. Грешно, каялся в этом на исповеди, но в марте я хотел умереть. Люблю. Извини…
Женщина смотрела на свое отражение в большом зеркале бара:
– Пожалуйста, пойми, что я не могу приказать себе снова тебя полюбить, как ты не можешь прямо сейчас заставить себя меня забыть и не страдать, но это обязательно сделает время. И Венеция, и море были прекрасны, и дело совсем не в конкретных местах и событиях. Я ничего не могу в себе изменить, чтобы снова “войти в ту же реку”.
У нас было время, чтобы узнать друг друга, избавиться от первоначальных романтических иллюзий и оценить степень нашей (не)совместимости. Конечно, за эти годы было много радостей и счастливых переживаний, но были и неразрешимые печали и разочарования, постепенно появилось осознание того, что есть вещи и события, которые мы воспринимаем совершенно по-разному и никогда не сможем по этим вопросам согласиться друг с другом (некоторые из твоих картин и книг, отношение к воспитанию взрослых детей, честность по отношению к самому себе и к своим близким, отношение к русским и России… и так далее).
“…Двое искренних, верящих друг другу… и веселых…” – это, к сожалению, было не про нас, во всяком случае, не всегда про нас, а только когда все хорошо и “по шерстке”, т.е. ночью или днем, если вдруг я молчала. Если же начинались разногласия (а они всегда начинались), то сразу наступала другая стадия – гнев и дефицит доверия, и даже с искренностью начинались проблемы, а уж тем более с веселостью…Мне иногда было трудно с тобой, страшно опять вызвать на поверхность “бесов”, тоскливо от невозможности объяснить простые вещи, казалось, что “гребу” в одиночку против сильного течения. В какой-то момент, наверное, устала грести, потом появилась апатия… И в Венецию, и на острова я ехала с искренней надеждой эту апатию преодолеть, мне казалось, что это в моих и наших силах. На деле все оказалось значительно сложнее, и стало понятно, что свои чувства “контролировать” я не могу, да и не вижу в этом смысла, потому что счастья это никому не принесёт. Прости меня за все невольные обиды и печали.
Коля “прилип” ушами к разговору…
Мужчина опять потер себе грудь слева:
