Оленька перемазалась экзотической пищей, поминутно вытирала пальцы и рот, уронила кусочек маринованого мяса на скатерть, стеснялась своей неловкости и делала все еще хуже.
Обед проходил напряженно. Большая Мама обращалась только к сыну, к тому же, на языке волоф, на котором говорит большинство Сенегала. Мбаке отвечал односложно и тихо. Таким смирным Оленька его никогда не видела.
– Мама просит, не могла бы ты помочь убрать со стола, – обратился Мбаке к Оленьке, – служанка уже ушла домой.
– Конечно, с удовольствием, – Оленька была рада освободиться от непонятных церемоний.
Она собрала посуду и отнесла на кухню – еще один роскошный зал с современным компьютерным оборудованием.
– Моечная машина сломалась. Мама просит тебя помыть посуду… Если тебя не затруднит, – добавил от себя Мбаке.
“О’кей, помоем посуду, если это входит в проверку молодой невестки”, – Оленька надела фартук, что висел возле раковины, не найдя резиновых перчаток, с сожалением посмотрела на маникюр и принялась мыть гору тарелок, стаканов, блюд, кастрюль и мисок.
Через пол-часа закончила и вернулась в столовую.
Большая Мама продолжала беседовать с сыном, отца перекатили к стене.
– Мама говорит, что служанка не успела убраться в тулете и просит тебя помыть его, – убитым голосом перевел Мбаке.
Оленька молча кивнула: надо, значит – надо. Вежливо улыбнулась и пошла мыть туалет рядом с прихожей. Почистила порошком раковину, унитаз, протерла зеркало. Зачем? Все и так стерильно чисто.
Вернулась в столовую, присела на краешек стула…
Большая Мама говорила сыну что-то неприятное, плечи Мбаке опустились, он выглядел поникшим и жалким. “Что происходит?” – Оленька чувствовала, что разговор шел о ней.
– Кого ты привез? У нее нет никакой гордости! Убирать и мыть посуду – для простых девок из деревни. Чистить сортир голыми руками! Тьфу! Ни одна порядочная женщина никогда не согласится! Твоя блондиночка – дешевка из портового кабака, ей нужны только наши деньги, на тебя она наплюет, если их получит. Зачем ты притащил ее ко мне? Похвастаться белой любовницей? Тебе не хватало проституток в России, решил опозорить меня дома? Соседи сегодня растрезвонят по всему Дакару про твою глупость. Такую низкопробную невестку в наш дом я никогда не пущу! Найду тебе хорошую черную девушку из уважаемой деревенской семьи.
– Мама, я люблю ее, она любит меня…
– Вздор! Не смеши меня. Ты просто хотел доказать себе превосходство над белой расой. Молодец! Доказал своим черным членом. Теперь выгони ее из дома и поговорим о деле.
– Мама, я люблю ее…
– Хватит тебе болтаться во Франции, пора браться за ум.
– …она любит меня…
– Я куплю тебе бессрочную лицензию и станцию Скорой помощи на четыре машины.
– …люблю ее…
– Пять машин.
– …любит меня…
– Шесть.
– Мама…
– Семь.
Оленька с растущей тревогой наблюдала за матерью и сыном: происходило что-то очень нехорошее… Что? Есть в этом ее вина?
Краем глаза заметила, как отец раскачивался в инвалидном кресле, стукаясь головой о стену и пытаясь что-то сказать. Всем было не до него. Мбаке выглядел совсем плохо. Что делать?
Звякнули золотые украшения и цепи, когда Большая Мама поднялась из-за стола и направилась к выходу из столовой. Проходя мимо Оленьки, не оборачиваясь, бросила по-французски:
– Вон из моего дома, шлюха!
Отец страшно замычал, перевернул коляску и вывалился из нее, стукнувшись головой о каменный пол. Большая Мама подобрала просторную цветастую юбку и молча через него перешагнула.
Узнав про измены мужа, Большая Мама снова поехала в родную деревню. Отец умер, но мать была жива, продолжала лечить односельчан травами и заговорами, вправляла грыжи, принимала роды, гадала девушкам на суженого, отводила порчу…
Большая Мама долго советовалась с матерью в лесной хижине под мерный ритм джембе, потом вернулась в столицу.
В ближайшей праздник, благо, в Сенегале они по два в месяц, Большая Мама устроила у себя дома пышный прием с толпой гостей, угощением и выпивкой. Для развлечения пригласила ансамбль барабанщиков и танцоров. Гости восторженно аплодировали, пели, танцевали, в общем, веселились.
Охмелевший Балла был доволен, вспоминал, как в юности танцевала Большая Мама. Она сделала ему выразительные глаза и шепнула, что ночью его ждет сюрприз.
Гости разошлись и пьяный Балла уже спал на широченной супружеской кровати, когда в доме раздался рокот барабанов. Балла очнулся от ритма, сотрясавшего дом, гортанного пения и запаха приворотного порошка. В спальню, залитую лунным светом, вбежала голая Большая Мама с лицом, раскрашенным красным соком баобаба, с ожерельем и браслетами из слоновой кости.
Это был второй танец Большой Мамы, танец страсти, ревности и торжества. Балла лежал на кровати, с удивлением и тревогой смотрел на экстатически танцующую жену. Черной пантерой Большая Мама напрыгнула на него.
Барабанщики в соседней комнате заходились в ритме, из спальни доносилось рычание, крики восторга и удовлетворения. Вдруг раздался трескающий звук, как при переломе толстой сухой ветки, и за ним – вопль боли.
