С Людой всегда интересно – она знала массу любопытных фактов, рассказывала детективные истории про торговлю стариной, с ходу определяла подлинную стоимость той или иной дорогой безделушки, шутливо бранилась с торговцами – самодеятельными экспертами по искусству.
На блошиный рынок Оленька приезжала не только ради остатков былой роскоши, но также за дешевой одеждой, предметами для дома, для семьи, овощами и фруктами. На широком лотке букиниста, среди книг на иностранных языках, Оленька наткнулась на потрепанный том без обложки и титульного листа. Ни названия, ни автора. Рассеянно перелистала страницы и почти положила книгу обратно, но замерла от названия главы:
Любовь родилась маленькой и слабой, никто не думал, что она выживет. Прошло несколько дней, недель и, к удивлению окружающих, Любовь смогла дышать без кислородной маски, двигаться, просто жить.
Как нередко бывает, Любовь зародилась почти случайно, ничто не предвещало ее появление, но она родилась, вздохнула, открыла глаза и тихим голосом сказала, что она уже есть на свете.
Возраст Любви был сначала младенческим. Любовь радовалась всяким пустякам, во весь голос смеялась над шутками, проказничала, вела себя безалаберно и легкомысленно. Ей нравилось кого-нибудь слегка поддразнить, позабавить или, наоборот, вдруг сделать трагические глаза, жалобно опустить уголки рта, готовясь вот-вот заплакать, а вместо слез весело расхохотаться. Грустить она не любила и не умела – жизнь ей нравилась и она восторжено прыгала на одной ножке, как девчонки во дворе, когда играли в классики.
Детство пролетело быстро – Любовь вытянулась, оформилась, похорошела, движения у нее стали мягкими и грациозными. Многие замечали, что она милая и симпатичная. С каждым днем Любовь становилась все краше, люди начали ею любоваться, говорить, что она приносит радость всем, кто ее видит.
Красоту невозможно скрыть, даже если накинуть на нее дерюжный мешок. Любовь чувствовала, что она красивая и не стеснялась ходить, какой была – красивой и молодой.
Конечно, кроме восхищения большинства, у некоторых она вызывала зависть. Иногда до нее доносились обидные, несправедливые замечания, но Любовь не обращала на них внимание – она была счастлива и видела перед собой только одну дорогу в жизни – добра и взаимопонимания.
Зависть была коварна, опасна и терпелива, Она долго ждала подходящего часа и темным вечером подсыпала яда в хрустальный бокал Любви. Доверчивая Любовь не заметила отравы – тонкой и прозрачной, без вкуса и запаха. Через пару дней Любовь почувствовала себя нехорошо, во рту неприятно пахло, голова кружилась, в нее лезли недобрые мысли, по телу пробегал озноб, температура поднялась – пришлось лечь в постель и укрыться пуховым одеялом.
Ночью Любовь забылась тревожным сном и не заметила, как на край постели присела Ревность, закинула ногу на ногу, затянулась сигареткой и выпустила струйку дыма в лицо спящей. Любовь поморщилась, но проснуться не смогла, и Ревность нашептала ей злые сплетни, смутные подозрения, нелепые догадки…
Любовь с трудом очнулась, отмахивалась от Ревности, затыкала уши, закрывала глаза, убеждала себя, что с Ревностью нельзя беседовать или принимать в своем доме, надо немедленно прогнать. Но Ревность тем и была знаменита, что умела отступить, утихнуть, затаиться на короткое время, чтобы вернуться с удвоенной, утроенной силой.
Когда Ревность отлучалась, Подозрения и Намеки делали свое дело: держали Любовь в постоянном напряжении, не давали покоя, дергали из-за пустяков, выдумывали несуществующие проблемы.
Любовь чувствовала себя тяжело и опасно больной. Она не могла предположить, что ее красивое, молодое и здоровое тело может поразить такая болезнь. Друзья давали советы, приводили врачей, рекомендовали диеты, прививки и морские купания, но ничего не помогало. Любовь с трудом передвигала ноги, все ей опостылело, она подурнела, сама казалась себе постаревшей и поглупевшей, ее охватило безразличие ко всему.
В самый разгар болезни, когда Любовь без сил лежала, укрывшись рваным пледом, на давно нестираной простыне, в дверь постучало Доверие. Любовь не ответила и повернулась лицом к облупленной стене.
Доверие опустилось на колченогую табуретку – все, что осталось от мебели за время болезни, и заговорило, будто размышляя вслух. Простые слова Доверия слышались Любовью, будто звучащими в ней самой, и она плакала облегчающими слезами.
Поправлялась Любовь медленно и долго – слишком много яда влили в нее Зависть и Ревность. Капла за каплей отрава выходила, расплавляясь в лучах Доброты. Наконец, Любовь почувствовала себя окончательно выздоровевшей, спокойной и уверенной в своих силах.
Время после выздоровления – самое счастливое в жизни Любви. Она радовалась каждому дню, ценила каждую минуту, понимала, что все – конечно, счастье, как и жизнь, может прерваться в любую минуту, поэтому нельзя тратить драгоценное время на заблуждения и ошибки.
