Злата рассматривала свои длинные ноги с голубоватыми от многолетней работы в ресторанах венами, думала, что придется делать операцию по их коррекции, затем подтягивать живот и ягодицы, а лет через пять начать пресловутые уколы ботокс.
Невысокая Оленька с аккуратными грудками и высокими сосками смотрелась лесной нимфой по сравнению с роскошной Людой или высокой Златой. Материнство не сильно сказалось на ее фигуре. Диетами, упражнениями или массажами она не увлекалась, но всегда хорошо выглядела – без дополнительных усилий и капиталовложений.
– Злата, – поинтересовалась Люда, – где ты стрижку-бикини делаешь?
– В салоне возле Пляс Монж.
Оленька с самого начала бани исподтишка посматривала на интимные места подруг, вернее, на волосяной покров. Было что посмотреть!
У Златы снизу поднимались три язычка пламени: волосы подбриты для создания четкой формы, тщательно подстрижены, слегка высветлены, подкрашены оранжевым и акцентированы черным, чтобы создать больший драматический эффект. Для кого, интересно, Злата так старалась?
– А ты? – переспросила в свою очередь Злата.
– В Марэ, около музея Пикассо.
– Хорошая эпиляция…
– Там вообще стараются.
У Люды между ног красовалось настоящее творение – сложный узор с разводами, листьями, временными татуировками и даже блестками. Видно, что парикмахер ломал голову и старался сделать оригинальную и неповторимую прическу, если к таким шедеврам применим подобный термин.
Свободная от комплексов Люда раздвинула ноги и повернулась направо-налево, гордая своим украшением.
– Олёк, а ты где стрижешься?
У Олька вылетала бабочка, похожая по форме на бабочку на плече. Бабочка казалась простой в исполнении, но, приглядевшись внимательнее, подруги рассмотрели мелкие цветные детали на крыльях, ювелирные выщипы, разной длиной волосы, подстриженные, согласно дизайну, как на старинных гобеленах.
Олёк погладила свою бабочку, довольная произведенным впечатлением:
– Мастер с помощником приходят ко мне на дом.
– Это же кучу денег стоит!
– Мой друг – состоятельный человек.
Все повернули головы к Оленьке…
Она почувствовала себя очень неудобно под любопытными взглядами, засмущалась, и, как обычно, покраснела до корней волос, но прикрываться ладошкой, да еще в бане с близкими подругами, было бы смешно и невежливо.
– Оленька? – вопросила Люда, оценивающе ее рассматривая. – Не стесняйся: здесь все свои! Просто, но со вскусом… Что-то не узнаю почерк… Где такие прически делают?
– Это, знаешь ли… – замялась Оленька.
– Ты сама стриглась? – удивилась Люда. – Нет, невозможно машинкой и бритвой самой так убрать волосы с губ, промежности, – Люда бесцеремонно повернула Оленьку, – и из попы…
– Как вам сказать… видите ли…
– Тебя мужчина стриг? – улыбнулась Злата.
Оленька горела как маков цвет:
– Точно мужчина! – радостно подытожила Олёк.
Довольная Люда звонко шлепнула Оленьку по попе:
– Молодчина! Нечего замыкаться в затхлом семейном склепе! Не допускай, чтоб отрастало – стригись регулярно и почаще!
11. Сила кулака
Нелли Альфредовна, дорогая, здравствуйте! Как спалось, голубушка? Хорошо? Давление? Нормальное? Ну, слава Богу! А то третьего дня Вы немного напугали…
…И у меня самочувствие неплохое: сахар с утра в норме, желудок не беспокоит, колено не болит… Что нам еще надо в наши-то годы?
А как Ваши внуки? Давненько о них не рассказывали… Ну, конечно, Вы правы, когда все в порядке, то и говорить особо не о чем. Учатся, работают, живут молодой жизнью… Старший опять в Непал едет? В Катманду? Боже, даль-то какая! И что молодежи дома не сидится… Нашел бы хорошую девушку, женился бы, детишек завел…
Что?… Видели как внучка в подъезде целовалась? Не надо паниковать, Нелли Альфредовна, мы тоже были молоды и не терялись! Дело-то весеннее, гормоны играют…
Вы газеты сегодня читали? Правильно, я их тоже не читаю, чтобы не расстраиваться, а то как ни откроешь – войны, кризисы да правительственные перевороты… Или того хуже – разведенные отцы своих детей выкрадывают, убивают и с собой кончают! Ужас!
Вчера к Анечке Вы не смогли приехать… Ах, желудок пошаливал… Конечно, конечно… Вечер, скажу я Вам, был ЭКСТРАОРДИНАРНЫЙ! Про него сегодня в газетах написали, мне уже племянница звонила. Что Вы, что Вы… Сейчас расскажу, только присядьте, пожалуйста, не то у Вас опять давление повысится – придется таблетки принимать.
Помните, Анечка, пригласила поэта из Америки – устраивала литературный вечер. Да-да, она и Вам открытку прислала… Фамилию поэта я не очень хорошо запомнила. Нет, не Бродский, он, по-моему, уже умер. А этот – не то Фишрин, не то Рифшин. Не помню точно, я в поэзии не очень сильна. Он из Нью-Йорка, у нас в Париже первый раз выступал… Нет, ну что Вы! По-русски, конечно, пишет, по-русски, не по-английски или, тем паче, по-французски…
Анечка, она ведь у нас известный меценат, предоставила свои апартаменты для поддержания искусства – салон у нее огромный и прихожая просторная.
