Оленька забралась на лакированый стол с позолоченым письменным прибором, опустилась на колени, оперлась на руки, посмотрела на Вадика.
Он опять нажал кнопку коммутатора:
– Охрану ко мне! Двоих!
Потом навел объектив Айфона на Оленьку:
– Пачкаться о тебя, ёбаную-переёбаную старую шлюху, я не буду: толпа вонючих негритосов давно твою пизду помойным гнильем засрала – не щель для ебли теперь, а гнойный лепрозорий. Ноги раздвинь! Тебя охрана выебет, а я посмотрю, пофотографирую… Проценты на долг отрабатывай!
По интернету Оленька нашла самую дешевую в округе армянскую компанию ритуальных услуг “Гегард”. К ее удивлению, лакированый гроб выглядел достойно, лимузин-катафалк свеже вымыт, сотрудники “Гегарда” в приличных черных костюмах и белых перчатках. Все юридические и организационные хлопоты “Гегард” взял на себя. Оленьке могла просто погоревать…
Рядом с госпиталем, отгороженный высокой стеной и кипарисами, стоял незаметный серый домик для печальных событий. Оленька и дети простились с мамой в комнате, отведенной для таких случаев.
Мама за три дня, что прошли после смерти, уменьшилась и как-будто ссохлась. Высокая, крупная при жизни, теперь она выглядела старенькой девочкой. Ее омыли, причесали, положили тон и румянец на щеки, подкрасили губы, одели в любимое темно-синее шелковое платье. В гробу посреди белых цветов, с распятием в скрещенных на груди руках, она выглядела спокойной и немного строгой.
Обнявшись, Оленька и дети минут десять простояли у гроба, тихонько переговариваясь и всхлипывая. Потом в комнату вошли несколько друзей мамы и Оленьки. Отец Борис, совсем старенький священик из собора на Рю Дарю, прочел молитву.
Помощники из “Гегарда” вывезли гроб на специальной тележке и поставили в лимузин. Оленька с детьми и священик поехали вместе с гробом, остальные пошли пешком – кладбище для жителей Клишей было через дорогу от госпиталя, идти всего пять минут.
У открытой могилы отец Борис помолился еще раз об усопшей рабе Божьей, помахал кадилом, гроб опустили в яму и он первым бросил на него горсть земли. Оленька, дети и малочисленные друзья последовали за ним.
Когда выходили с кладбища, в сумочке у Оленьки завибрировал телефон – это звонила Катя из Москвы. До нее дошли панические Оленькины сообщения и она была готова срочно перевести деньги в Париж…
30. Жемчужина
– Добрый вечер, дорогие радиослушатели! Начинаем нашу вечернюю передачу “Разговоры в Пятнашке”, – ведущий программы Алик, он же главный оператор, режиссер и владелец, подал знак молодым дикторам Паше и Вере начинать, а сам отключил свой микрофон и вышел из “студии” – шестиметровой кухни в коридор.
Радио, точнее, радиовещание, было страстью Алика с детства, с первого детекторного приемника, спаянного своими руками. Слушать эфир, ловить незнакомые станции, переговариваться со всем миром было для него подлинным наслаждением. В Союзе Алик закончил Радиотехникум и несколько лет отработал на заводской радиостанции в Кременчуге. Серые будни, беспросвет уездной жизни и нескончаемое пьянство пролетариата повергли его в отчаяние и состояние, близкое к самоубийству.
Алик уволился с завода, завербовался в метеорологическую партию и провел одну зимовку на станции за Полярным кругом. Там он отморозил себе два пальца, бросил курить, выучил по самоучителю английский язык и пристрастился к микрофону – свобода эфирного слова его заворожила. За эту свободу радиослова метеорологическое начальство и уволило Алика “По собственному желанию”.
Хороший радист на Севере мог найти работу всегда, несмотря на подпорченную трудовую книжку, но Алика уже “отравили” передачи Севы Новгородцева, Ховарда Стерна и всемогущество своего микрофона. Он решил эмигрировать, благо в Израиле жила двоюродная тетка.
В Земле Обетованной Алику не понравилось: слишком много евреев, мало простора, и нет работы с микрофоном. От безработицы, жары, стрельбы и теплой водки он сбежал во Францию: после прогазованного Кременчуга она казалась волшебно-красивой страной. Во Франции тоже пришлось помыкаться, пока учил язык, устраивался с документами, перебивался мелкими заработками.
Свою мечту – радиостанцию, Алик держал в глубоком секрете, никому о ней не рассказывал: помочь никто не поможет, а смеяться будут долго. Ясно, что денег на мощное оборудование, разрешения, лицензии и эфирное время простым и честным трудом не заработать. Алик решил ждать…
Выручил общий технологический прогресс. Аналоговое радиовещание с его антенами, передатчиками и прочей архаикой благополучно прекратило существование и на смену ему пришли компьютеры и всемогущий интернет.
Алик скопил несколько тысяч, купил сносный компьютер, микрофоны, кучу необходимых мелочей, зарегистрировал радиостанцию в префектуре своего Пятнадцатого района и получил право выхода на мировую аудиторию. Мечта сбылась!
На кухне Алик установил техническое оборудование, в большом стенном шкафу разместил двух дикторов, а в салоне, он же главная тон-студия, вел встречи с интересными людьми.
