Оказалось, процедура не слишком сложная. Греков привык, что проблемы с девушками чаще решает Крутецкий, и когда за это взялся Марущак, на Артура внезапно снизошло откровение, которого он сам боялся: а ведь в вопросах общения с противоположным полом он при Игоре играл второстепенную роль. Даже если сам предлагал подцепить очередных скучающих девчонок, он мысленно и не без оснований надеялся: Крутецкий возьмет инициативу в свои руки. Так обычно и происходило. Теперь же, когда при Грекове появился Марущак, все вопросы с девками, как и раньше, решались без активного участия самого Артура.
Получается, Греков сохранил за собой верховенство в их паре. И при этом интимные проблемы по-прежнему решали за него.
Конечно, общество, предлагаемое ему Марущаком, радикально отличалось от девиц, на которых специализировался Крутецкий. В порыве пьяной откровенности Юрка однажды признался: надежды завести отношения с приличной девушкой для него похоронены. Раз так, надо обходиться теми, до кого проще дотянуться. Такие девицы чаще всего встречались не в самых престижных, дорогих и просто чистых заведениях города. Легче всего было найти их у трассы.
Нет, уверял Юрик, не все девчонки, которые крутились возле автостоянок и в третьесортных заведениях, были проститутками, и вот так, просто, шли с тобой за деньги. Среди них много таких, кому просто нечем заняться, хочется с кем-то поговорить, немного выпить, поесть нормально, в конце-то концов. И если после
Как доходчиво объяснил ему Марущак, такие девки – не проститутки. Тех, кто дает за деньги, на улицах давно нет. Они при гостиницах, в Интернете, возле саун и массажных салонов. Те, с кем время от времени знакомились приятели, просто
Это Греков тоже довольно быстро понял. И ему самому в свете участившихся интимных неудач также было проще иметь дело с девицами без претензий, даже не старавшимися запоминать его имя. Так что Артур и Юрик понимали друг друга без слов. И все чаще практиковали, по меткому выражению Грекова, рейды.
В тот летний вечер, запомнившийся обоим легким недоразумением, парни, как обычно, подкатили на такси к окраинной забегаловке, называвшейся без затей – «Кафе-бистро». Название это было написано на табличке в форме почему-то красной короны – она висела над входом. Двери тут практически не закрывались, даже если на улице было прохладно. Недалеко располагалось здание автовокзала, рядом с заведением стояли машины такси.
Здесь у таксистов-частников образовалось нечто вроде неофициальной стоянки – одного из мест встречи, где водители могли выпить дешевого кофе, подобрать клиента с маршрутки, обсудить последние новости. Вообще тут, возле «Кафе-бистро», таксисты устроили что-то вроде информационного центра или собственного вече. Сюда стекалась любая информация, которую водители считали для себя полезной. Случайная публика в этих краях вообще оказывалась редко. Таксисты даже знали, кто из тусующихся в окрестностях девушек приторговывал собой, а кто отирался просто так, от скуки и в поисках хоть каких-то приключений.
У Марущака тут было несколько приятелей. Среди местных девчонок он тоже завел постоянные знакомства, причем не всегда такие отношения имели сексуальную подоплеку. По большей части парню просто хотелось общения, он даже не всегда возвращался с подружкой к себе домой, на съемную квартиру. Пока Юрий ездил сюда один, обычно добирался на маршрутке. Как только к его походам пристегнулся Артур, парни чаще стали приезжать на такси. Платил, разумеется, Греков. И с того времени они практически всегда возвращались в город, подцепив девчонок – когда из числа знакомых, когда – новеньких, которых приносили сюда ветра личных жизненных поражений и разочарований.
Первым незнакомый профиль в прокуренном «Кафе-бистро» заметил тогда Артур. Толкнув Марущака плечом, он направился к угловому столику, за которым устроилась незнакомка с бутылкой «Ром-колы». Но стоило им подойти ближе, девушка обернулась и Юрик удивленно воскликнул:
– Оп-па! Привет! Куда ты пропала, давно не виделись!
Девушка даже в таком непрезентабельном и много чего повидавшем месте выглядела малолеткой. Или, скорее, находилась в той возрастной группе, которая стояла на границе между подростком и, как говорят в американском кино, юной леди. Глядя на Марущака без блеска в глазах, она явно его не узнавала. Или не хотела узнавать.
– Не узнала, что ли?
