Вслед за ним они вошли в тёмное помещение мельницы, где Монкс обернулся к миссис Бамбл.
– Никому ни слова о том, что вы со мной встречались, – угрожающе предупредил Монкс. – Тот, кому известна тайна, которая может стоить ему головы, должен держать язык за зубами. Понятно?
– Нет, – побледнев, произнесла миссис Бамбл.
– Разумеется, нет, – усмехнулся Монкс. – Откуда вам знать!
Кивком головы Монкс приказал им следовать за ним. Они поднялись по лестнице и оказались в тёмной комнате, в которую из покосившегося окошка едва просачивался сумеречный вечерний свет. Монкс торопливо захлопнул ставни и зажёг лампу, которая тускло осветила ветхий стол и три стула возле него.
– Ну, – произнёс Монкс, когда все трое уселись, – вы были возле Салли, когда она умерла. Она вам чего-нибудь сказала?
– Да, – ответила миссис Бамбл, – она рассказала мне о матери Оливера Твиста.
– Тогда первый вопрос, – сказал Монкс. – Что она рассказала вам?
– Это второй вопрос, – возразила женщина. – Первый вопрос – сколько стоит это сообщение.
Монкс пришёл в ярость:
– А кто, чёрт возьми, на это ответит, не узнав, каково оно?
– Лучше вас – никто, я в этом уверена, – возразила миссис Бамбл. – Какую цену оно имеет для вас?
– Быть может, никакой, а может быть, двадцать фунтов, – сказал Монкс. – Говорите и предоставьте мне решать.
Ответ женщины не заставил ждать:
– Двадцать пять фунтов, и я расскажу вам всё, что знаю.
Мистер Бамбл, на которого никто не обращал внимания, молча наблюдал, как Монкс достаёт мешочек и отсчитывает двадцать пять фунтов. Он положил деньги на стол и подвинул миссис Бамбл.
– Вот, – произнёс Монкс одновременно с очередным ударом грома. – А теперь рассказывайте.
Мужчины подались вперёд, перегнувшись через маленький столик, чтобы расслышать шёпот миссис Бамбл:
– Салли упоминала молодую женщину, которая родила сына, названного Оливером Твистом. Она умерла, а Салли сказала, что украла у неё что-то… что-то золотое…
Монкс взволнованно перебил её:
– Она продала эту вещь? Кому? Где? Когда?
– Это были её последние слова, – ответил мистер Бамбл. – После этого она умерла.
– Не сказав ничего больше? – в бешенстве закричал Монкс. – Она должна была сказать что-то ещё. Я душу из вас вытрясу, если вы не скажете мне!
– Салли ни слова больше не произнесла, – сказала миссис Бамбл. – Но… но, умирая, она одной рукой настойчиво цеплялась за моё платье. В этой руке я нашла зажатый клочок бумаги…
– Что это было? Что? – нетерпеливо спросил Монкс.
– Закладная квитанция, – ответила женщина. – Ростовщик заплатил Салли деньги в обмен за какую-то вещь.
– Куда вы дели квитанцию? – продолжал допрашивать женщину Монкс.
– Пошла к ростовщику и обменяла её на кое-какие вещички, – сообщила миссис Бамбл. – Это же не воровство. Просто я чувствовала, что когда-нибудь они пригодятся.
– Так и случилось, – заметил Монкс. – Где они сейчас?
– Здесь, – ответила женщина, торопливо бросая на стол небольшую сумочку.
Трясущимися руками Монкс открыл её. В сумочке лежал маленький медальон с двумя локонами волос и простенькое обручальное колечко.
– На внутренней стороне выгравировано имя «Агнес», – сообщила миссис Бамбл, – а затем дата. Примерно за год до рождения Оливера.
– И это всё? – поинтересовался Монкс, продолжая лихорадочно ощупывать сумочку.
– Всё, – ответила миссис Бамбл, не скрывая беспокойства. – Что вы собираетесь делать с этими драгоценными вещичками? Может полиция или кто-нибудь ещё использовать их против меня?
– Никогда! – заверил её Монкс. – Ни против вас, ни против меня.
С этими словами он неожиданно отодвинул стол и, дёрнув за железное кольцо в полу, откинул крышку большого люка.
– Загляните вниз, – сказал Монкс, – и не бойтесь. Будь это в моих интересах, я преспокойно отправил бы вас туда.
Мистер Бамбл и его жена заглянули в люк. Далеко внизу под мельницей бурлила вздувшаяся от ливня река.
Монкс положил медальон и колечко обратно в сумку и привязал к ней грузило. Затем он бросил сумочку в открытый люк. Она упала в пенящийся поток.
– Готово! – сказал Монкс, опуская крышку люка. – Если море и отдаст когда-нибудь своих мертвецов, как говорится в книгах, то своё золото и серебро, а также и эту дребедень оно оставит себе. Говорить нам больше не о чем, можно положить конец этому приятному свиданию.
– Совершенно верно, – отозвался мистер Бамбл, не чаявший поскорее покинуть это зловещее место.
Когда они уже выходили на улицу, Монкс снова с угрозой произнёс:
– Держите язык за зубами, а не то берегитесь. Палач будет ждать вас обоих!
Смертельно напуганные супруги поспешили скрыться в темноте.
Вернувшись в Лондон после неудачного ограбления, Сайкс сменил квартиру. Теперь он жил недалеко от Темзы и жестоко страдал от лихорадки, вызванной сыростью.
– Который час? – проворчал он, очнувшись от тяжёлого сна.
Собака Фонарик сидела возле постели хозяина, скаля зубы на каждый звук, доносившийся с улицы.
– Недавно пробило семь, – отозвалась Нэнси. – Как ты себя чувствуешь, Билл?
– Совсем без сил, – ответил Сайкс. – Дай руку и помоги мне подняться.
