– Мамочка, он сам пришел, я его не звала. Я не хотела. Ты меня от позора спасла. Он ничего мне не сделал, только по лицу ударил, – завопила Зинка.
– Так он на тебя напал с целью насилия? – отшатнулась Римма.
– Да, да, да! Но у него ничего не вышло. Ничего. Мы его вытурили. Если бы ты не пришла вовремя, я даже не знаю, что было бы.
– Ладно, не будем о плохом, – успокоила ее Римма. – Все закончилось очень хорошо.
– Мам, я должна тебе во всем признаться, – Зинка поняла, что ей необходимо все рассказать матери, чтобы быть уверенной в помощи и поддержке.
Стало ясно, что Егора не зря ругал ее за вранье. Не зря повторял, что любая, даже самая малюсенькая ложь, может обернуться огромной бедой. И вот эта беда чуть было не случилась с ней. Она сама своими руками могла сломать всю свою жизнь и ужасно огорчить маму. Об отце Зинка совсем не думала в этот момент. Она была зла на него за его вечное, беспробудное пьянство, за его безразличие ко всему, кроме своего желания «залить горящие трубы», как он любил оправдывать себя. Зинка давно смотрела на отца, как на некий аппарат по переработке водки. Она выкрикивала отцу прямо в лицо, что он аппарат без чувств, мыслей, эмоций, не любящий и не ценящий никого, кроме смазки, называемой водка. Да, если бы у нее был нормальный отец, Колька ни за что не посмел бы переступить порог их дома. Он бы не посмел так нагло вести себя с ней. Зинка передернула плечами, вспоминая противное потное тело, которое дурно пахло. Она поняла, что кроме мамы никто не поможет ей, поэтому она должна, просто обязана ей все честно рассказать.
– Мам, он мне дал какую-то странную сигарету. У меня потом ужасно кружилась голова. А утром вырвало какой-то противной красно-желтой жижей. Мне так плохо, будто кто-то вбивает в голову гвозди, а потом пытается их вытащить. Все тело ломит так, точно меня били палками… Мамочка, родная моя, помоги мне, защити меня!
Зинка уткнулась матери в грудь и громко разрыдалась. Римма прижала голову дочери одной рукой, а другой гладила, гладила по волосам. Она ничего не говорила, просто гладила дочь, тупо уставившись в солнечный квадрат на стене.
– Мама, не молчи, – взмолилась Зинка. – Отругай меня, отлупи, только не молчи.
– Тише, тшш, погоди, – прошептала Римма, отстранила дочь и внимательно посмотрела ей в глаза. Зинка была похожа на испуганного, затравленного зверька, ждущего помощи.
– Одевайся, – скомандовала Римма.
– Зачем? – удивилась Зинка.
– К Матрене пойдем.
– К этой колдунье, – отшатнулась испуганная Зинка. – Нет, я к ней не пойду. Куда угодно, только не к ней…
– Быстро одевайся! – властно приказала Римма.
Поняв, что препираться бесполезно, Зинка пошла в свою комнату. Странный холодок царапнул ее изнутри. Но она попыталась списать все на свое тошнотворное состояние. Зинка взяла платье и с большим трудом натянула его. Подошла к зеркалу, чтобы причесать волосы и увидела в отражении, что по комнате мечется солнечный зайчик.
Зинка выглянула в окно в поисках того, кто мог бы так забавляться. Но двор был абсолютно пуст. Да и солнца не было. День был пасмурный. Зинка отвернулась от окна, и снова увидела прыгающего солнечного зайчика. Он метался по комнате все быстрее и быстрее. Зинка села на край кровати и замерла. Зайчик замер напротив неё на стене.
Тамара проснулась в прекрасном расположении духа. Её снился Андрейка. Хорошо снился. Это ее успокоило. Она потянулась, улыбнулась, вспоминая сон, и открыла глаза. Реальность удивила и обескуражила ее. Тамара поняла, что находится в совершенно незнакомом месте. Она лежит на мягкой кровати, укрытая небесно-голубым одеялом. Тамара встала и, посмотрев на свою ночную рубаху, ахнула. Это было что-то тонкое, воздушное, расшитое кружевами.
– Какая красота! – сказала Тамара, проводя рукой по тонкой ткани. – У меня никогда ничего подобного не было. Я, верно, сплю и мне все это снится. Да, да, это продолжение сна…
– Как спалось? – услышала она за своей спиной приятный женский голос, а, обернувшись, увидела высокую статную даму, которой хотелось поклониться. Что Тамара и сделала. Дама словно пришла сюда из прошлого века. Сейчас таких не встретишь. Таких показывают в исторических фильмах. Но Тамара понимала, что это – не кино, а реальность, ее нынешняя реальность, которую нужно принимать.
– Как спалось? – еще раз переспросила дама.
– Благодарю Вас, сударыня, я славно выспалась, – ответила Тамара и еще раз поклонилась даме. А про себя удивленно отметила, что такое поведение ей совершенно не свойственно. Что даже речь ее стала какой-то несовременной.
– Вот и чудесно! – улыбнулась дама. – Одевайтесь и проходите к столу.
Тамара повернула голову, чтобы посмотреть на ту одежду, которую ей предлагали надеть, ойкнула.
– Что с Вами? – поинтересовалась дама.
– Но ведь это же моя одежда! – неподдельно удивилась Тамара.
– Разумеется Ваша. А Вы, чью хотели увидеть? – дама прищурилась.
– Не знаю, – Тамара покраснела. – Здесь все такое необыкновенное, что мой обычный наряд совсем не к месту. Извините, если я огорчила Вас.
