– Откуда здесь снежные горы? – воскликнула она. – Я просто брежу. Я еще не проснулась. Это сон. Нет, я же помню, что вышла из дома и пошла на реку. Возможно, это мираж. Сейчас я открою глаза, и все будет, как раньше. – Она убрала руки и открыла глаза. Но тут же снова закрыла их, потому что горы были.
Тогда Людмила прищурила глаза и слегка раздвинула пальцы, чтобы лучше разглядеть сверкающие на солнце вершины. Но сияние было настолько ярким, что Людмиле пришлось снова зажмуриться. А когда она открыла глаза, то гор уже не было, а рядом появился отец.
– Людмилка, ты что это на одной ноге стоишь? – спросил он.
– Я горами любовалась, – ответила она, опуская занемевшую ногу.
– Что, что? – удивился отец. – Про какие это ты горы тут придумала? Здесь у нас сроду никаких гор не было.
– Знаю, папка, – подтвердила Людмила. – Они появились и исчезли. Все стало как раньше, разве что река заблестела чуть-чуть сильнее. Па, ты не слышишь, как кто-то злобно смеётся? – прижавшись к отцу, спросила она.
Он отрицательно покачал головой.
– А я слышу, слышу этот мерзкий смех. Я, наверное, с ума схожу.
– Успокойся, дочка, – погладив ее по голове, проговорил Валерий. – Нам просто всем надо как следует отдохнуть, чтобы всякие миражи не мерещились.
– А ты здесь раньше миражи видел? – резко вскинув голову, спросила Людмила.
– Если честно, нет. А вот живого медведя видеть приходилось, – сказал Валерий. – Мы с Пашкой, Пал Васильевичем, на рыбалку пошли. Поднялись вверх по течению туда, где больше всего порогов. Река там, как бешеная шумит, бурлит, безобразничает. Шум стоит такой, что сам себя не слышишь. Решили мы слегка подкрепиться для начала. А пес Пашкин Ингурка заметался вдруг, залаял. Что за ерунда такая? Мы давай его ругать, а он знай свое, мечется, лает, рычит, шерсть дыбом встала, на спине гребень как у динозавра появился. Начали и мы по сторонам смотреть. Батюшки! Метрах в ста от нас огромный Михайло Потапович лапами рыбу ловит. По воде так нехотя шлепает – шлеп, шлеп, шлеп. Брызги во все стороны. Мать честная, не спастись, не уйти нам от хозяина тайги. Медведи ведь самые быстрые животные. Они столько движений в минуту своими лапами делают, что не уследить. А когти, точно ножи, заточенные с двух сторон. Да и сто метров для него, что для нас два шага. Решение Потапыч тоже молниеносно принимает. Пока у нас мысли работать начнут, он уже на множество ходов вперед все просчитает. Мы замерли. А Миша нехотя повернулся и пошел прочь от реки. Видно, сытый был. Мы с Пашкой точно проснулись от гипноза. Рюкзаки бросили, удочки бросили и деру дали. Ингурка впереди нас бежал, дорогу показывал. Домой пришли живые, но без всего, с пустыми руками. Мать ворчать на нас принялась. А мы потом два дня с Пал Васильевичем водку пьянствовали, празднуя наше чудесное спасение. Вот такой случай со мной был, а миражей не видел. Купаться пойдешь?
– Нет, расхотелось что-то, – ответила Людмила, подозрительно покосившись на реку.
– Мудрое решение, вода еще очень студеная.
Отец и дочь развернулись и пошли к дому. На веранде уже хлопотала Светлана, накрывая на стол. Она приготовила на завтрак блины с любимым Людмилиным вишневым вареньем.
– Скорее к столу, а то все остынет, – позвал Игорь. – Мы с мамой вас уже заждались.
– Вот и остались мы без Санечки, – тихо проговорила Светлана, когда все уселись на свои места. – Никто тебе, сынок, таких блинов не напечёт…
– Мама, ну зачем ты опять плачешь? Мы только успокоились… – застонала Людмила.
– Послушайте, что я вам предложу, – поднявшись из-за стола, сказал Игорь. – Только, прошу без сырости.
– Правильно, сынок, это по-мужски, – поддержал его Валерий. – Говори.
– Мы все должны верить в то, что Саша уехал. Мог же он уехать в другой город? Или даже в другую страну, на другой континент?
– Да, но… – перебила его Светлана.
– Не перебивай сына, он дело говорит, – остановил ее Валерий. Светлана послушно зажала рот рукой.
– Саша уехал очень далеко, – продолжил Игорь. – Связь с нашим поселком не очень-то хорошая, поэтому вестей ждать придется долго. Но это не значит, что вестей не будет. Они будут, просто не так скоро, как нам бы хотелось. И еще: вы сами всегда говорили, что наш Санечка самый, самый! Именно поэтому он не мог погибнуть просто так. Мы не нашли его тело, значит он жив!
– Правильно, сынок. Мы все так и будем считать, – улыбнулась Светлана, понимая, что это спасительная соломинка, за которую ей следует держаться. Только веря, что ее сын жив, она сможет жить дальше. Скорбь, страдание скоро притупятся, а любовь и добрая память останутся с ней до последнего вздоха….
После завтрака, улучив момент, Людмила вошла в комнату Игоря и скороговоркой выпалила:
– Я не сумасшедшая, Игорек, но я сегодня на том берегу реки видела горы! Снежные вершины так сияли на солнце, что было больно смотреть. А у подножия гор красные маковые поля. И еще мне показалось, что там причал…
– А на причале трое ребят: Саня, Егор и Андрей, – продолжил Игорь.
– Ты видел, видел? – схватив брата за руку, воскликнула Людмила.
Видел, Милка, видел, – ответил Игорь, высвобождая руку.
