- А что такого? Разве я в чем-то ошибся? По-моему, каждое мое слово правдиво так, что правдивее некуда. Или ты хочешь сказать, что не подсовывал мне своего Тони, чтобы я, как болван, повелся на его игру и привязался к нему настолько, что уже не смог бы никуда от тебя деться? Ты же прекрасно знал, что на его красивое лицо, умелый рот и узкую задницу западают все, кому не лень, и решил проверить, такой ли я кретин, как и все остальные. Представляю, как ты радовался, когда узнал, что я, оказывается, ничем не отличаюсь от других наивных лохов, и меня можно доить точно так же, как их. Наверно, ты прыгал до потолка от счастья. И кстати, как часто ты оплачиваешь ему пластику, если он ебется каждый день с кучей клиентов и умудряется при этом оставаться таким тесным, будто ни разу хуй в себя не засовывал? Впрочем, не отвечай! Теперь меня уже не удивляет баснословная стоимость сеансов. Такие операции стоят недешево, а ему приходится делать их очень часто. Но ты ведь не в накладе, правда? Ты сосешь тех, кто привязался к нему, не хуже самого Тони. Он сосет члены, ты сосешь деньги! У вас прекрасный сосущий тандем получается! А я еще, олень золоторогий, считал когда-то, что ты хоть изредка, но способен желать мне добра. Но ты быстро, хоть и болезненно отучил меня от таких мыслей, за что тебе большое спасибо. Ну! Говори уже, что ты так хотел услышать, и дай мне возможность получить мой дорогостоящий во всех отношениях сеанс с Тони, как любому другому из ваших клиентов.
Пока Егор говорил, Максим так сдавливал пальцами край стола, что вслед за его мертвенно-бледным лицом бледнели аккуратные наманикюренные ногти. Кусал серые губы, видимо, даже не осознавая, что делает это. Егор прекрасно видел, какие колоссальные усилия тот прикладывает, чтобы не сорваться, и бил словами все сильнее, желая увидеть, как Максим взорвется и сбросит лживую маску. Ведь, если бы разозлившийся Максим ударил его своим ядовитым языком-жалом, Егор смог бы с чистой совестью ударить в ответ. Смог бы отметелить его едкими, правдивыми словами. Наконец-то отвести душу после долгой скрытой войны. Высказать коварному врагу все в открытую и больше не прятать злость за холодностью и спокойствием.
Но, к сожалению, его провокация не удалась. Вернее, удалась - без сомнения, он сильно зацепил своей тирадой Максима, - но тот смог как-то пересилить себя. Молча дослушал все до конца, глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и медленно разжал пальцы. Когда он снова посмотрел на Егора, на его лице уже играла привычная саркастичная усмешечка большого циника и пофигиста.
- А-ха-ха! – проронил он весело. – Ты все-таки раскусил меня - хоть и несколько поздновато, - но другого я от тебя и не ждал! Правда, та позиция, с которой, как тебе кажется, ты видишь реальную ситуацию, не совсем правильно отражает ее суть.
Максим побарабанил пальцами по столу и нервным жестом поправил и без того идеально уложенную прическу. Как только его рука взметнулась к волосам, Егор понял, что веселье это напускное и на самом деле Максим очень сильно нервничает.
Это радовало.
Настроение у Егора всегда поднималось, когда Максим со всем своим апломбом вляпывался в очередную неловкую ситуацию, потому что наблюдать в такие моменты за его растерянностью и паническими метаниями было чрезвычайно интересно. К тому же эти неосознанные жесты заранее предупреждали Егора о том, что Максим собирался в ближайшее время юлить. И не просто юлить, а по-настоящему выкручиваться и убедительно врать.
