Послышался пронзительный визг тормозов. Егор вздрогнул и вцепился в уплывающий из рук руль. Мимо него пронесся массивный внедорожник, который чуть не врезался в Вольво сзади. Егор по-настоящему испугался, когда заметил, насколько близко тот прошел. Уставился на дорогу и, пока добирался до цели, усиленно гнал из головы любые мысли, которые мешали вести машину, ведь они грозили опасностью не только его здравому рассудку, но и жизни. Нет, определенно стоило ехать в Клуб с водителем, об этом, помимо Крайта, говорила ему все та же мудрая рассудительность. Но Егор в последнее время был глух к любым советам. Действовал сгоряча и совершенно иррационально, по мелочи совершал промахи, а затем, когда замечал это, корил себя за несусветную дурость.
Когда Егор припарковался во дворе Клуба, оказалось, что его уже ждут. Даже не пришлось использовать пропуск для входа - охрана встретила его у самых дверей и проводила прямиком в кабинет Максима.
- Беспокоишься, что я заберу Тони, и ты потеряешь стабильный источник дохода? – с мрачной усмешкой спросил Егор, когда вошел в комнату.
- Беспокоюсь, что, не найдя его, ты начнешь истерить прямо посреди холла, – не менее мрачно парировал Максим, отложив в сторону ручку, которой он до этого что-то черкал на бумаге. - Остальным клиентам ни к чему знать, что владелец «Соланс инкорпорейтед» тронулся умом. А то подсидят тебя на следующем же проекте. Сумасшествие, знаешь ли, очень плохо сказывается на бизнесе.
- Какой ты заботливый, - саркастично процедил Егор. – Так печешься о моем психическом здоровье и материальном благополучии. Да тебе надо памятник при жизни ставить за такую самоотверженность. И знаешь что? Кроме тебя, меня подсиживать некому.
Максим почему-то не огрызнулся. Помрачнел еще сильнее.
Егор без спроса приземлился в кресло и уставился на конкурента самым тяжелым из своих взглядов. Смотрел пристально и почти видел, как от Максима во все стороны тянутся тонкие нити паутины. Большинство из них уходило куда-то за пределы кабинета, но некоторые особо плотные оплетали, душили Егора, сидящего напротив хмурого паука. Вибрировали. Звенели от разлившегося по кабинету напряжения.
Хотелось схватить их, сжать в кулаке и рвануть со всей силы так, чтобы сбросить хитрую тварь с ее насиженного, удобного для слежки за глупыми мухами места, и тут же раздавить, растереть ее в порошок, превратить в пыль под ногами. Переполненный гневом Егор даже пальцы сжал, ощущая, как они охватывают эти призрачные нити, но это все были чувства, которые он пока еще мог контролировать, а разум настойчиво требовал у него, прежде чем предпринимать какие-то ответные шаги, сначала выяснить всю правду про Тони и его роли в этой тайной паучьей игре, узнать, насколько тот причастен к падению Егора, и если он ни в чем не виновен, вовремя укрыть его, спрятать в надежном месте от гнева, медленно, но неотвратимо разворачивающего свои мощные черные крылья.
- Ну и? – бросил Егор, с нескрываемым презрением, даже брезгливостью глядя на Максима. – Какую же великую тайну ты так жаждешь узнать? Твоей элитной, больной на голову шлюхе пришлось изрядно потрудиться, чтобы выдоить из меня вашу победу. Ради нее он, бедняжка, свою узкую жопу чуть не порвал – так старался!
Максим смертельно побледнел. Так, будто Егор действительно наступил на него и переломил ботинком грудину.
Тот не сдержал удовлетворенной усмешки. Душа пела, насыщаясь той безмолвной яростью, которую источал в эти минуты оппонент. Орала какую-то воинственную бравурную песню, рвалась в бой, поднимая над головой боевые знамена. В кои-то веки Егор позволил ей не сдерживаться, освободиться, выплеснуть разом всю желчь, накопившуюся за годы интриг и обмана, и она азартно пользовалась этим - разошлась на полную катушку.
- Тон поменяй! - зашипел Максим, когда справился с собой и смог говорить, не повышая голоса. - Ты проиграл, но это не значит, что ты можешь так со мной разговаривать!
Егор демонстративно вскинул брови.
