Понимая, что душить его вроде бы не собираются, тот вдохнул чуть свободнее и почувствовал знакомый древесный запах. Он чувствовал его и раньше, на предыдущих сеансах, но все никак не мог вспомнить название парфюма. А теперь, когда его жадно тискали, как игрушечного медведя, распознал этот неоднозначный, тяжелый и такой завораживающий аромат. От Дальского пахло древесиной, мандарином, пряным кориандром и немного ванилью.
- «Эгоист», - с улыбкой прошептал Максим, уяснив его суть, и уткнулся носом в мокрую шею. – Ну, конечно! Какой же ты все-таки эгоист, Дальский.
Аромат дорогого парфюма, горький запах пота и навязчивый, тяжелый – мускуса. Должно быть, все эти запахи постепенно свели Максима с ума, потому что он медленно поднял бессильные руки и тоже обнял Егора. Причем намного нежнее, но не менее крепко. И так они застыли на долгие, бесконечные мгновения, отчаянно вцепившись друг в друга.
- Гребанный интриган! - прошептал Егор в висок Максиму и прижался к нему губами.
Проложил тонкую дорожку тихих, сухих поцелуев от уха до самых губ. Остановился на их границе и добавил:
– Чтоб я еще хоть раз сыграл с тобой… Чтоб я еще хоть раз поверил тебе…
Максим усмехнулся, подрагивая от каждого его прикосновения.
- Зато теперь ты точно знаешь, что не можешь полностью мне доверять… И значит, я никогда не смогу причинить боль, отобрав то, что принадлежит тебе.
Он плавно отстранился и вгляделся в глаза своего давнего конкурента. Коснулся нерешительным поцелуем его губ, и Егор с невероятной страстностью ответил ему. Сразу уверенно перехватил управление, не позволяя Максиму вести тяжелый, сносящий все на своем пути грузовик их страсти. Пропихнул язык ему в рот и стал по-хозяйски орудовать там, не забывая попутно перебирать губами то и дело подворачивающиеся Максимовы губы. Руки его тоже не были слишком уж обходительны - крепко сжимали бока, царапали короткими ногтями спину и нахально тискали задницу. А беспардонные пальцы к тому же нагло оглаживали сильно растянутую, натертую до красноты кожу. Пытались даже залезть вглубь вслед за распирающим все внутри членом, и тогда Максим возмущенно рычал Егору в рот, а тот в ответ кусал его и как всегда самодовольно усмехался.
- И все-таки я поимел тебя, Макс! – заметил он между укусами.
- Смотря еще, кто кого поимел! – тяжело дыша, хмыкнул тот. - И не говори гоп, пока не перепрыгнешь!
Тут же жалостливо вскрикнул, потому что Егор крепче сжал в ладонях его ягодицы и сильно растянул их в стороны. Подобрался и начал подбрасывать Максима. Подкидывал его в воздух и рывками насаживать на себя.
Их губы снова сцепились. Играли в салки, догоняя друг друга. Дразнили стонами, зазывали вскриками продолжить эту зажигательную игру.
Максим пытался опереться на плечи Егора, чтобы хоть как-то смягчить удары, таранящие его зад, и не кончить позорно быстро от слишком интенсивного трения. Но его руки все время соскальзывали, были не в состоянии удержаться на взопревшей коже, и эти соскальзывания еще вернее помогали Егору проникать глубоко внутрь него, не оставляя Максиму ни единого шанса на спасение.
- Егор! Пожалуйста! Помедленнее!.. – стонал Максим между ударами. – Я! Не могу! Больше! Слишком… А-ах!
Максима накрыло ударной волной оргазма, контузило, полностью оглушило его мощью. Он, как эпилептик, закатил глаза, вцепился пальцами в подставленные ему плечи и, выстанывая проклятья в адрес Егора, начал часто, конвульсивно вздрагивать, уже совершенно не контролируя свое тело.
А Егор терпел его ругань и корчи. Прижимал к себе все это время. И лишь тогда, когда Максим изгваздал ему весь живот спермой и начал обмякать, решил, что теперь пришло и его время. Максим почувствовал это даже сквозь охватывающую тело негу. Егор мгновенно раскрылся, полностью отпустил себя и уперся лбом в плечо стремительно слабеющего Максима. Издал громкий, какой-то животный горловой стон, от которого у того по телу побежали мурашки, и, сделав несколько сильных и резких толчков, спустил внутрь, не позволяя Максиму отстраниться и избежать этого.
Через пару минут они оба уже лежали на смятой постели. Мокрые и слабые. Тяжело дышали и ни сантиметром кожи, ни взглядами не касались друг друга. Оба приходили в себя. Насильно вытягивали, возвращали собственное «я» из какой-то другой - параллельной, пылающей ярким солнцем реальности. И если бы не вполне материальное, быстро дышащее рядом с ним голое тело, Максим бы никогда не поверил, что та безумная реальность вообще когда-либо существовала. Считал бы, что это все сон, вернее, дикий кошмар, который приснился ему после тяжелого рабочего дня и слишком сытного ужина. Но тело ведь - вот оно. Лежит, дышит, сотрясает малейшим движением кровать, и так боязно смотреть в его сторону и так сильно этого хочется.
