Вздохнув, Максим в очередной раз осторожно перевернулся на другой бок, успокаивающе провел ладонью по встрепенувшемся было члену - спи, мол, не до тебя сейчас - и продолжил размышлять. Бред бредом, идеи идеями, но ничего здравого и толкового в голову почему-то не лезло. Возможно, стоило связаться с Тони, выкопать его из груды одеял, в которые - Максим был уверен - закутал того Станислав, и попросить у него совета. Ведь это его заменял Максим все это время и под его стиль работы косил столь отчаянно. И если бы не его болезненное итальянское высочество, Максиму вообще не пришлось бы так изгаляться. Но к большому Максимову сожалению, обучить на расстоянии изощренным прикосновениям и ласкам Тони не мог. Одного изображения на экране ноутбука без возможности коснуться, понюхать, лизнуть было явно недостаточно. Тони всегда все делал по наитию и никогда заранее не планировал четко, что будет предпринимать. Плыл по течению и всегда инстинктивно подстраивался под нужды клиента, чтобы дать тому полное удовлетворение.
От Станислава тоже проку было мало. Тот мог лишь посоветовать, как покрепче да помягче привязать, чтоб синяков не было, и как наименее болезненно использовать кнут, но ванильных откровений от Мастера боли ждать не приходилось. У него был совсем иной профиль.
Филипп же мог похвастаться превосходной техникой в постели, но вот с чувствами, как он сам недавно признался, у него действительно всегда был напряг. Еще до встречи с Максимом тот перегорел в каком-то ему одному ведомом эмоциональном пожаре, и теперь его не сгоревший вместе с остальными чувствами цинизм иногда шокировал даже бывавшего в переделках хозяина Клуба. А Дальскому, который и сам мог кого угодно обучить технике секса, чужой цинизм был совершенно не нужен. Своего у него было хоть ложкой ешь.
Максим же хотел не просто научить Дальского чувствам. Нет! Он хотел ткнуть его мордой в несовершенство временной, пошлой, бездумной состыковки двух тел, похожих, как два куска одного паззла, перед лицом величественного, совершенного, полного духовного и телесного слияния. Он не привык работать спустя рукава, поэтому выкладывался, как мог, чтобы растормошить конкурента, но его фантазия не была бесконечной и теперь стремительно иссякала.
Да, Максим работал под стиль Тони, но он никогда не был им. Не был в его шкуре и не мог гарантировать, что Дальский разохотится настолько, что сорвется и проиграет спор. Он каждый день про себя молился, чтобы Тони скорее вернулся в строй, потому что у них оставалось не так уж много времени, чтобы крепко связать Дальского по рукам и ногам, наступить ему на горло и начать диктовать конкуренту свои условия.
Воображение буксовало, как груженый камнями грузовик в рыхлом снегу. Натужно гудело в голове, жгло нервы, как шины, но с места не двигалось. Если бы они были постоянными любовниками и встречались продолжительное время, выдумывание разнообразных эротических изысков растянулось бы на годы, как у любой обычной пары, обожающей сексуальные игры и с радостью предающейся им. Можно было бы иногда вылавливать какую-то из этих фантазий в своей голове, как тех же рыбок - удочкой и по одной, рассматривать со всех сторон, искренне удивляясь ее пестрой необычной окраске, и гордо демонстрировать новую чувственную идею своему партнеру. Но в диапазоне всего шести сеансов Максиму приходилось концентрировать свои фантазию, чувственность и искренность в очень короткий промежуток времени. Он добросовестно старался открыться перед Дальским, как это сделал бы Тони. Старался показать ту любовь, которую, как Максим думал, он дарил бы, будь у него самого любимый человек. Но ему было чертовски тяжело и больно отдавать то, что было припасено для другого мужчины. Максиму уже начинало казаться, что он ломает, переделывает и заковывает в оковы самого себя, а не Дальского, ведь тот уже три раза уходил с сеансов со своим стандартным пренебрежительным покер-фейсом, а Максим уползал в свою спальню в полнейшем раздрае, с растрепанными нервами и противоречивыми чувствами. Если бы они были постоянными любовниками, этот процесс был бы не таким болезненным для него, и он смог бы постепенно закалить сердце и превратить любовь в игру. Если бы…
- Какого хера? – громко - так, что эхо пошло по спальне - возмутился Максим.
Приподнял голову над подушкой и уставился в темноту спящей комнаты, как будто именно там, в черной глубине, и был написан ответ на этот всеобъемлющий вопрос.
– Какие, нахрен, любовники? – недовольно пробормотал он.
Когда и на этот вопрос ему никто не ответил, Максим включил ночник, отшвырнул одеяло в сторону и потопал в ванную. Ощутив новую внеплановую активность хозяина и его подозрительно близкие к эротическим мысли, член тут же с интересом поднял свою бодрую голову.
- Лежать! – рявкнул на него Максим и зашипел, тряхнув вконец обнаглевшей и распоясавшейся башкой. – Ишь чего удумал! Любовники, бля! Да он мне добровольно за ручку на входной двери в собственную квартиру подержаться не даст, не то что за член в спальне.
