- Значит, тем более не парься! – порекомендовал Тихон. - Выполни свою работу до конца, закрой все неоплаченные счета и съезди со спокойной душой в отпуск. Куда-нибудь туда, где даже мобильной связи нет. Это я тебе как врач говорю. Отдохнешь, успокоишься и будешь, как и раньше, с новыми силами терроризировать нас своими идеями. А пока тебя не будет, мы уж как-нибудь сами справимся. Не маленькие уже, между прочим.
- Наверно, ты прав, – проронил Максим. – Я слишком сильно загоняюсь. В конце концов, я не делаю ничего такого, что не делал раньше. И, пожалуй, я действительно посмотрю, что нынче предлагают турагентства. Надо сменить обстановку. Хоть на недельку.
- Вот и молодец! – Тихон дружески хлопнул его по голой спине и поднялся. – Потерпи еще сегодня. На тебе все заживает, как на собаке, и думаю, завтра уже можно будет обойтись без свечей. Но постарайся пока не засовывать туда ничего крупнее пальца. Я понимаю, что тебе теперь невтерпеж расширить для себя горизонты, но это чревато новым раздражением, так что прислушайся, пожалуйста, к моим врачебным рекомендациям.
- Да иди ты, Тиха! – с кривой усмешкой отмахнулся порозовевший Максим. – Без тебя уже как-нибудь разберусь, куда и что мне совать. Спасибо за лечение.
- Не за что, пациент. Обращайтесь!
Тихон вышел из спальни и, уже прикрывая дверь, заметил:
– И тебе, кстати, очень идет этот прелестный здоровый румянец. Мужик тебя реально отделал по самые гланды, и это положительно сказывается на твоем внешнем виде. Так что большой врачебный привет от меня лично этому твоему самоудовлетворителю.
Максим схватил подушку и метким ударом запустил ее в дверь, но та уже успела закрыться, и снаряд так и не достиг поставленной перед ним цели. После ухода Тихона он натянул халат и решил спать прямо в нем, чтобы не испачкать шелковые простыни. Лег под одеяло, укутался, немного поворчал про себя на нахального доктора и, закрыв усталые глаза, довольно быстро заснул.
Ночью он спал отвратительно. В заднице едва заметно, но очень сладко свербело, и какую бы позу Максим не принимал, он постоянно чувствовал легкое возбуждение. В голове же на поверхность переутомленного сонного сознания, как океанские экзотические рыбы, всю ночь всплывали по очереди целые стайки ярких блестящих идей.
Тема у идей была одна - как развлечь мерзавца Дальского во время следующего сеанса, - и они носились с этой темой, как ненормальные. Щекотали скользкими тельцами Максиму горло, ослепляли закрытые веками глаза блеском чешуи, будоражили ресницы игривыми взмахами цветных плавников. Все активнее кружили в какой-то безумной разнузданной тарантелле, и чем ближе ночь подбиралась к рассвету, тем безумнее и разнузданнее она становилась.
Не выдерживая этого яркого мельтешения, Максим резко проснулся в полной темноте и потом долго еще ворочался с боку на бок. Изгрыз все губы, досадуя, что в договоре черным по белому была прописана неприкосновенность Егоровой задницы. Если бы не этот кусок текста в пару предложений длиной, он бы смог развернуться на полную катушку и использовать все эти занятные идеи. И ему было бы откровенно плевать на то, что Дальский категорически отказывался быть снизу. Максим попробовал сам и теперь искренне желал поделиться своими чувственными открытиями с конкурентом даже против его воли.
В таком зрелом возрасте, будучи убежденным активом, мало кто осмеливался изменить своим принципам и добровольно принять пассивную роль. В окружении Максима не было тех, кто смог бы с высоты своего опыта по достоинству оценить всю гамму чувств, которую он испытал во время сеанса. Не было тех, кто смог был понять его отчаянную борьбу со своей гордостью и своими давно сложившимся представлениями и страхами. Тех, кто рискнул бы испытать на себе тот же болевой шок при первом проникновении и вкусить радость познания, которую испытал Максим, когда с удивлением ощутил, как наслаждение медленно, но уверенно растекается истомой по всему телу, постепенно отодвигая на второй план и затмевая собой болевые спазмы. Максим считал, что Егор - такой же, как он, опытный и духовно зрелый человек - испытал бы те же самые сильные чувства и смог бы понять его.
