После этого недолгого разговора мы молчали. Слава покорно подливал мне водку, чтобы залить горе, а сам праздновал новую обещанную игрушку. Вьюга тоже сыграл неплохо, то что Мятежный попытается заполучить комбинаты, друг просчитал ещё давно, когда отдавал тому полцарства, с помощью которого смог выкупить свою невесту у ублюдков. Вот только не знали мы, что эти комбинаты смогут спасти и мою любовь…
– Ну? Чего сидим? – Мятежный встал и покачнулся. – Идём встречать сыночку? Заодно и к Кондре заедем, а то чё он, пёс, нам не несёт информацию?
– Что? – Слава будто мысли читал. Я и сам только и следил за временем, чтобы рвануть в аэропорт. Мониторил онлайн-табло, отслеживал рейс и тихо паниковал наедине с самим собой. Но этот здоровяк так точно просёк мои мысли, что жутко стало. Как он это делает?
– Погнали, Рай. Только чур не рыдать в аэропорту, а то я не выношу этих слёз, – Мятежный закинул на плечо пиджак, сдёрнул меня с кресла и потянул к джипу, стоящему на парковке. – Я ж говорю, нетерпеливый стал. Мочи нет ждать твоего Кондру. Щас сами всё нароем.
– Мятежный, – я еле успел прихватить бутылку со стола. – Ночь на дворе, а это не приёмное время для прокурора.
– Мне к десяти утра нужно дать ответ по галерее. Так вот, чем быстрее мы узнаем, кто тут во всем виноват, тем проще раком ставить твоего Ляхича.
– Ой, не называй даже его фамилию!
– Ладно… Педрилу-мученика. Так лучше? – заржал Мятежный.
Мы загрузились в машину и рванули по горному серпантину к дому Кондры. Тот был не сильно доволен нашим поздним визитом, но, тем не менее, вынес документы, которые успел нарыть.
– Да не сидела Лилька, – сонный Саня кутался в махровый халат и курил на крыльце своего дома. – С чего ты это взял?
– В смысле – не сидела? – я рухнул рядом, всматриваясь в опухшее лицо Кондры. – Адка рассказала.
– Да в прямом, – он зажал в губах сигарету, забрал документы и открыл нужную страницу. – Вот… Читать можешь, или уже всё? Короче, её упаковали в СИЗО на три месяца, а потом перевели в другую область, где снова промурыжили некоторое время, а потом за потерей доказательств и скоропостижной смертью свидетелей отпустили.
– Но где она была столько лет?
– Ну, этого в официальных сводках нет, – Саня плюнул и всё же принял бутылку водки, которую практически силой впихивал ему в рот Мятежный, ворча, что трезвый друг – мент, а с такими говорить западло. – Говорят, у Горького жила.
– В смысле жила? – хором прошипели мы со Славкой.
– Да в прямом! Блядь, хоть я был трезвый, а теперь? – Санька снова приложился к горлышку и занюхал коркой мандарина, которую сунул ему под нос Славка. – Она ж ёбнутая! На всю голову отбитая… Ты вспомни, как она за ним таскалась? Терпела жену, готова была в любовницах ходить до конца жизни. В ногах валялась, терпела унижения, в проститутку обдолбанную превратилась, лишь бы ближе к нему быть. Я думаю, наебали они твою Ночку, Рай. Жестко так.
– То есть Адка стартанула из города, чтобы спасти сестру, которой изначально ничего не угрожало? – прошептал я, всматриваясь в стремительно пьянеющее лицо друга.
– Получается. Только зачем? Зачем это Горькому?
– Есть у меня мыслишка, – Мятежный сел рядом и стал растирать лицо. – Помнишь общагу, где жили Ночкины?
– Ну…
– Так её три года расселяли, Горький там казино хотел построить, пока ещё можно было, – Мятежный ощерился, но продолжил. – Там только пять семей оставались, которым некуда ехать было. Беспутовы, Ночкины и ещё пара-тройка алкашей… Короче, после того как Ночка уехала, общагу эту снесли к херам собачьим. А вот казино построили, правда, ненадолго.
– Но как? А как же собственность? Я точно помню, что отец помогал приватизировать их комнаты!
– Так владелицей-то Лиля была…
– Ну вот теперь точно охуеть, – выдохнул Кондра. – Ну а бабка твоя тут каким боком?
– А Горький – не дядька ли твоей балеринки? Как её там… Лизки-подлизки?
– Да там третья вода на киселе, – я отмахнулся, но что-то в этом было. Блядь, да что за паутина-то? Куда мы вляпались?
– Ладно, – Мятежный встал. – Суду всё ясно. Я вписываюсь, пусть прокуратура засвидетельствует. Ненавижу, когда обижают слабых.
– Гобин Руд, бля, – Сашка допил водку и встал. – Дай Бог, чтобы прокуратура тобой не заинтересовалась.
– Кондра… Да не смеши ты меня! Уже три года роете, всё никак кокосики мои пощекотать не можете, – рассмеялся Мятежный. – А теперь у меня охуеть какой юрист под боком. Можете вообще забыть обо мне.
– Ах ты сукин сын… – прыснул я. – Вот для чего ты выспрашивал?
– Конечно. Мне знаешь как защита от прокуратуры нужна? – Славка поднял меня и махнул Сашке. – Поедешь с нами сыночку встречать в аэропорт?
– Да я в халате…
– Корочку свою бери и идём!
– Так она всегда со мной, – Санька пьяно рассмеялся, прыгнул в кроссовки и рванул за нами следом.
– Саша! – испуганно вскрикнула его супруга, выглянувшая из-за двери.
– Милая, прости! У друга сын родился, вот встречать едем.
– Ночью? – взвизгнула хрупкая блондинка, так угрожающе сцепившая руки на груди.
– Спи… Не вернусь!
