– А вот за это спасибо, – не выдержал и встал на колени, целуя её руки, пахнущие свежим хлебом. – Я пришёл не чтобы мстить.
– А для чего?
– Расскажи мне про Лилю и Горького, – подвинул свой стул ближе, приобнял её за плечи и закурил, смакуя кофе. – Давай, Надя, как на духу. Ты же попробовала говорить правду? Понравилось?
– А при чём здесь Горький? – она вскинула голову. – Они расстались ещё до того, как всё завертелось. Я ж её тогда дома заперла и соседям настрого запретила открывать дверь. Не виделись они, Денис… С того дня, как мы с тобой её из петли сняли, так и не виделись.
– Ой! – женский вскрик послышался справа, я успел только голову повернуть, а девушка, несущая новую порцию кофе, отбросила поднос и побежала вдоль высокого каменного забора.
– Лиля! – закричала Надя, беспокойно поднимаясь вслед за мной. – Ты куда?
– Грёбаный экибастуз! – я рванул следом, прекрасно понимая, что если не догоню, то уже вряд ли поймаю её снова. Бежал следом, вот только Лиля знала каждый закуток и выбирала места, где она могла протиснуться, а мне приходилось перепрыгивать, сильно тормозя. – Лилька, остановись!
Но чем громче я орал, тем быстрее она бежала. А когда мы вырвались на проспект, то и вовсе затерялась в толпе туристов. Но я всё равно бежал. Расталкивал всех, вращая головой. И лишь когда на противоположной стороне улице возмущённо забухтела толпа, увидел её тёмную макушку, ныряющую в небольшой проулочек.
Ноги сами несли меня. Я летел, не замечая машин, прохожих. Перескакивал через ограждения, даже не моргал, лишь бы не выпустить из виду. И Лилька просчиталась. Она со всей дури вписалась в кузов Газели, откуда выгружали товар прямо за углом. Девушка вскрикнула и взвыла от боли, оседая на землю.
– Не подходи! – орала она, размахивая рукой, а по второй стекала кровь из разбитого носа. – Вызовите полицию! Это ненормальный. Он хочет меня убить!
– Замолчи, Лилька! – зашипел я и подхватил её на руки. Пришлось приложить силу, чтобы оторвать от лица её ладонь. Стал ощупывать нос, пытаясь понять, не сломала ли она его. Звук удара был просто сумасшедшим. – И не вздумай бежать!
– Зачем ты приехал? – завывала она, корчась в судорогах. – Зачем, Раевский? Ну, все уже научились жить без тебя, так для чего? Уже ничего не вернуть, не изменить!
– Зачем ты приехал? – завывала она, корчась в судорогах. Закатывала глаза, хапала воздух ртом и вопила, сотрясая тишину переулка. Работяги застыли у грузовика, не понимая, то ли помочь мне, то ли спасать бьющуюся в истерике девку. – Зачем, Раевский? Ну, все уже научились жить без тебя, так для чего? Уже ничего не вернуть, не изменить!
Я зафиксировал её голову, смотря в шальные глаза с расширенными наркоманскими зрачками. Задрал не по сезону длинные рукава её белой блузки и зарычал.
– Ты колешься? Дура! Давно? Я тебя спрашиваю, давно? – ждал, пока ответит, пытаясь собрать мысли воедино. Поднялся, даже не думая отпускать её, пока не пойму, что здесь происходит. – Лиля, ты такая дура! Думаешь, он любит тебя? Да на хер ты ему не сдалась. Ты – игрушка и средство достижения цели.
– А что? Только ты любишь, да? – пьяно орала она, размахивая ногами. Юбка на ней задралась, оголяя бёдра, усыпанные синяками. Но девушке было всё равно. Она изо всех сил пыталась выпутаться и свалить от меня, потому и сыпала колкостями, рассчитывая застать врасплох. – Посмотрите, люди добрые. Бедный мальчик из богатой семейки… Девчонку у него забрали, так он только краше стал. А за что тебя жалеть? За что? Это мы скитались по баракам и общагам, где завтракать садились с мышами и крысами! Это мы жертвы! А ты баловень, скалящийся со страниц модных бизнес-журналов. Думаешь, я не читала? Всё я про тебя знаю… И жена у тебя мисс-писс, и дом на берегу горного озера, и тачка шикарная. А мы с Надькой всю жизнь воспитывали твоего сына!
– А кто вас просил? – заорал я так, что прохожие стали расступаться, давая дорогу двум придуркам, перепачканным кровью. Лилька продолжала сопротивляться, шипела и то и дело пыталась вцепиться ногтями в моё лицо. – Кто? Я сам хотел воспитывать сына. И просыпаться я хотел с любимой женщиной, а не искать ту, что хоть немного на неё похожа. А потом взамен искать ту, что ни капли не похожа! Кто вас просил? Чем вы отличаетесь от моей бабушки, решившей сотворить судьбу внуку? Ну? Чем, блядь?
– Ой, заткнись и вали отсюда!
– Нет, Лилька. Я уже никуда не свалю, и не надейся, – шел, будто колья заколачивал. Не смотрел в лица людей, лишь дышал по счёту, чтобы не взорваться от накрывающей злости. И мои подозрения всё крепли и крепли. С каждым её неаккуратным словом становилось понятно, что не там я рыл. Не там…
