Нет, это не медитация. Это профессиональная привычка. На первых парах я был государственным адвокатом. Молодым мальчишкой, которому доставались ублюдки. Их жизни не стоили и ломаного гроша! А я вынужден был вновь и вновь брать их дела и выискивать несоответствия в действиях следаков. Это и есть работа адвоката – ты, несмотря на внутреннюю уверенность в вине своего клиента, должен идти на заседание и делать свою работу. А для этого нужно по крошечке отрывать живую плоть от своей души, превращая её в камень. Ты дышишь полной грудью, приказывая сердцу замедлиться, чтобы вновь слышать голос разума.
И что же говорил мой разум?
Он орал: «Убей…».
Свернул к крайнему мотелю, прячущемуся за заправкой, притормозил в конце парковки и закурил. Девчонки встрепенулись и замолчали, понимая, что мне с ними не по пути. А когда рядом остановилась машина скорой помощи, а за ней и полицейский бобик, то вовсе притихли. Особенно Лилька. Она сжала губы, испепеляя меня ненавидящим взглядом.
– Думаешь, она всё забудет, и у вас будет шанс всё исправить? – злобно процедила она, оттолкнув Надю так резко, что та с силой ударилось о стекло. – Ты принёс нам слишком много боли, чтобы тебя простить. Не простит, Раевский, – расхохоталась она, с ужасом наблюдая, как из кареты высыпают сотрудники в медицинской форме. – С Ляшко останется, потому что он спокойный, тихий и беспроблемный. Не твоя Ночка она. Больше не твоя! И никогда уже не станет. Думаешь, поверит в твоё враньё? Нееее… Глупый богатый мальчик. Она поверит своей бедной сестрёнке, но не тебе.
– Шеф! – Вареников стукнул в окно, привлекая внимание, и потряс портпледом с моим костюмом. – Всё готово.
– Молодец. Считай, на премию ты наработал, – я вышел и стал переодеваться прямо на улице. Стянул залитую кровью футболку, бросил её в урну, потому что от этого кислого металлического аромата дурно становилось. Действовал машинально, пытаясь забыть едкость слов Лильки. – Давай-давай… Не стой, Вареников. Клиент на заднем сиденье. Упаковать так, чтобы никто не смел, кроме меня, входить в палату. Зарегистрировать под чужим именем. Ясненько?
– Есть! – коренастый, но очень шустрый Генка быстро распахнул дверь и буквально силой вытащил Лильку, из последних сил отбивающуюся от рук санитаров. Её стянули специальными ремнями, мгновенно вкололи успокоительное и уложили на носилки.
– Денис… – Надя выскочила следом, стояла, сжимая дверь трясущимися пальцами, и не решалась подойти к сестре, выкрикивающей её имя. Сердце обливалось кровью от жалости. Лилька… Ну что за дура? Да не любовь ею руководила. Совсем не любовь. Если Ночку я хоть как-то могу понять, но вот Лилю… Нет.
– Ты можешь поехать с ней, – заправил рубашку в брюки, нацепил шёлковую удавку на шею и надел пиджак. – Но имеешь полное право этого не делать. Вот адрес, это мой дом…
– С тобой поеду! – перебила она меня и решительным шагом направилась к пассажирской двери, даже не оборачиваясь на отъезжающую карету. – Я нужна Аде и Димке. Это моя семья…
– Семья, бля… – прошептал я, даже не беспокоясь, что она меня услышит. Пусть. Я тоже имею право на секундную истерику. Семья у них!
Мы ехали переулками, пытаясь хоть как-то сократить время, а когда остановились на забитой парковке главного участка, то первым делом увидели Мятежного, вышагнувшего из своего джипа.
– Никого не пускают, – Слава закурил и махнул на тучного дядьку с кейсом в руках, топчущегося у входа. – Я своего адвоката заслал уже, но говорят…
– Дай угадаю. Говорят, что адвокат имеет право присутствовать на допросе… – прошептал я, понимая, что правила игры я знаю просто назубок. – А пока не предъявлены обвинения, они имеют полное право держать его двое суток.
– Ну что делать? Есть мысли? – Славка дёргался и постоянно озирался по сторонам. – Кондра что говорит?
– Кондра бессилен. Партия на руках большая, тут без федералов не обойтись. Вот только… Знаешь почему ему обвинения не предъявляют?
– Почему?
– Потому что оснований нет. Скорее всего, они просто не нашли его отпечатков на пакете, поэтому и время тянут, надеясь, что пацан расколется и дилера сдаст. Это тупая логика, но вполне рабочая, когда дело касается наркош. Ладно, Ада где?
– В участке. Она категорически отказалась выходить, а силу я применять не решился. Ты ж бешеный, – выдохнул Славка и протянул мне картонный стаканчик с кофе и тооонким шлейфом коньячка. – Выпей.
– Езжай домой, не отсвечивай. Спасибо тебе, друг, – я осушил стакан, хлопнул друга по плечу и рванул в участок.
– Стой, – рыкнул Мятежный так, что сердце замерло. Он в два шага подошёл ко мне настолько близко, чтобы никто не мог услышать его слов. – Раевский… Мы ничего не знаем о парне. Ничего! Это может быть и его пакет, будет глупо отметать этот вариант. Просто дай слово, что подумаешь об этом!
– Даю слово, – кивнул я, смотря в его болотистого цвета глаза, что становились темнее с каждой секундой.
