– Отец? А где он был? Где? Это я слушал, как ты рыдаешь! Это я помогал тебе коридоры в поликлиниках мыть, это мы с тобой вдвоем любили друг друга, пока весь мир был против. Так с чего я теперь должен винить в этом тебя? Он – мужик, – Димка замер перед Ночкой молоденьким петушком и, раздувая ноздри, пытался выразить всю силу своего негодования. – Пусть и отвечает!
– Так это я и ушла от него! Я!!!! – завопила Ада, и это стало последней каплей моего терпения.
Схватил её за руку, дернул себе на колени и обнял крепко.
– Если я мужик, то и ты, молодой человек, будь добр фильтровать яд!
– Да пошли вы! – зашипел Димка и бросился к морю. Сел на песок, сунул ноги в воду и замер.
– Ты помнишь, как я ловила волны? – Ночка зашептала мне в шею, едва касаясь губами кожи. И от каждого прикосновения дыхание перехватывало. Ведьма, не иначе.
– А ты до сих пор отлично притворяешься, что спишь.
– Ты же знаешь, что я не могу спать в машине.
– Знаю, – обнял её, прижал к себе, и будто не было этих лет.
Мы как двое влюбленных сидели на пляже, ловя последние лучи заката. Обнимались, игнорируя взгляды прохожих, лишь изредка посматривали на двадцатилетнего ребёнка, валявшегося рядом с разрушенным песочным замком.
Вот вроде все рушилось, искрилось, полыхало. А хорошо было. Чертовски хорошо… Эти новые эмоции, страсть во взгляде парня, не холодное равнодушие, а попытка найти ту золотую середину, в которой будет комфортно. Имеет право. Пусть петушится, на здоровье. Что мне – жалко?
Нет.
И Адка рядом. Горячая, сладкая, родная.
– Поехали, – мокрый, весь в песке «ребёнок» вернулся через час. Возможно, успокоился, возможно, смирился, а возможно, искусно делал вид принятия.
– Что, пи́сать захотел? – заржал я и забросил брыкающуюся Ночку на спину. Она взвизгнула, но руками шею обхватила. И над пляжем зазвенел перелив её легкого смеха, который снился мне каждую ночь. – Море нашептало твоему мочевому пузырю, что ты был неправ?
– Ой! Что за отцовские нотки в голосе? – Димка подхватил недоеденный бургер, убрал за нами мусор в урну и поплёлся следом. Мда… Хреновый из этого аккуратиста преступник. – Еще и мать мою за задницу трогает.
– Я, мать твою…
– Денис! – захохотала Ада, пытаясь закрыть мне рот ладонями, пока я не наговорил «любезностей». – Ты-то куда?
– Домой. Всем спать!
Ехали мы домой уже легче. Димка охотнее участвовал в беседе, хотя я нарочно пытался игнорировать и не давать ему излишнего внимания. Хватит с него эмоциональных потрясений. Психологическое насилие ещё никто не отменял.
– Ого! А ты зажиточный, что ли?
Дима с откровенным любопытством осмотрел дом и вышел на мою любимую часть террасы. Благо следы попойки были убраны, а чудо-девочка Верочка заполнила холодильник вполне человеческой едой. Он стащил из вазы яблоко и пошёл бродить по коридорам.
– Что, и комнату дашь?
– Нет, я планировал тебя рядом положить. А что? Столько лет упущено, начнём сначала?
– Ну, тогда тащи памперс, присыпку, кашу, что там ещё полагается, – парень толкнул дальнюю комнату в гостевом крыле, и тут обомлел даже я!
Застыл истуканом, пялясь на гигантскую плазму и сверкающую игровую консоль под нею. Вдоль стены стояло три кресла-мешка, а за деревянной перегородкой пряталась застеленная темным, явно мальчишеским бельем кровать.
Ну Верка! Ну и чудо-девочка!
– Рубанёмся перед сном? – Димка зажал зубами яблоко, выкинул мешки в центр комнаты и хотел было плюхнуться в центр, но задумался. Внимательно посмотрел на наши сцепленные руки и сдвинулся к краю. – Только это… Сон у меня чуткий, а психика тонкая, ранимая.
– Понял, малой. Спою тебе колыбельную. Не ссы в трусы, врубай. Щас тебя Рай раскатает перед сном!
– Ой-ой… Зарекалась девка…
– Дима, блин! – взвизгнула Ада и огрела парня подушкой по затылку.
И мой новый дом ожил от басистого хохота.
Чудеса, да и только.
Утро ворвалось как-то внезапно. Палящее солнце уничтожило весь воздух в комнате, и я вскочил на кровати со странным чувством тревоги.
Напрягся.
Весь превратился в слух.
Дом вдруг накрыло странным вакуумом, переполненным страхом. Тишина. Но когда до уха долетели звон бьющегося стекла и хриплый ржач Димки, отпустило…
Сердце вновь затарахтело молодым заласканным котиком, а на лице расплылась улыбка.
Как пацан подорвался с кровати и вышел в коридор.
Желание увидеть тех, кто по праву мог считаться моей семьей, просто зашкаливало.
– О! Папочка проснулся, – Димка в трусах лежал на диване, пялясь в телек. При моем появлении он чуть развернулся, осмотрел внимательно. – Мать уже два стакана разбила. Угомони и успокой, а то завтракать нам будет не из чего.
– И тебе доброе утро, – хлопнул парня по спине, не разрывая зрительного контакта. – Тебя с утра наглостью кормят? Или хамством? – свернул за кухонный остров и буквально припечатал дрожащую Ночку к каменной столешнице. Разжал её тонкие пальчики, забирая то, что ещё несколько минут назад было стаканом. Не дышал, боясь порезать её. – Тебя тоже покусали? Ты чего разбушевалась, фантомаска моя?
