Работать с отечественной вычислительной техникой было интересно, конечно, но крайне хлопотно, если учитывать, что с ней постоянно что-то случалось. Всё время там, напомню, что-то надо было налаживать и переналаживать. Да и не такая прибыльная эта работа оказалась, если посчитать затраты на гарантийное обслуживание. А ещё и тяжёлая, как показывает пример с рижским проектом. Но сравнительно не опасная. Вот, пожалуй, все характеристики этой деятельности: хлопотная, малоприбыльная, тяжёлая, но и малоопасная.
Конечно, хорошо бы переключиться на другую технику, но иностранных компьютеров к нам не возили – на эту продукцию действовало эмбарго. И всё-таки, эра советских персональных компьютеров закончилась очень быстро. В общем-то, даже не успев начаться. Потому что через границу контрабандой начали просачиваться компьютеры с Запада. Их начали возить частные лица из числа тех, что были когда-то нашими соотечественниками. Давно когда-то, потому что и акцент иностранный они уже приобрели. Меня познакомили с одним из таких, по фамилии Амедюри. Он согласился привезти мне компьютер. Не помню уже, Amstrad это был или Atari, но цена на него была какая-то несусветная – пятнадцать тысяч рублей, что немногим меньше, чем стоили тогда три автомобиля «Жигули». Причём это был очень простенький компьютер, не сравнить с тем, что сейчас в копеечном мобильном телефоне.
И как-то неожиданно быстро Амедюри этот компьютер привёз. Приехал он чуть ли не на один день, и ему срочно деньги вынь да положь! А у меня, как назло, денег в тот момент нет. Не то, чтобы всей суммы, а совсем нет. Кинулся я к друзьям-художникам – они меня на смех подняли. Откуда у них такие деньжищи? И всё-таки собрали с миру по нитке: один уговорил свою мать снять тысячу рублей со срочного счёта в сберкассе, другой у тётки своей выпросил то, что она себе на похороны приберегала, третий у соседа взаймы взял пятьсот рублей… Этого всё равно было мало, и б
Я ему их так и не вернул – он сам отказался и при этом был очень рад, что успел так удачно распорядиться своими многолетними сбережениями. Другим повезло меньше – буквально через несколько месяцев их сбережения превратились в ничто.
Купленный за 15 000 компьютер был отправлен в Ташкент и сразу же продан там за 40 000. И безо всякого обслуживания – этому оборудованию обслуживание не требовалось.
И пошло-поехало, всё более разрастающимися ручьями в страну хлынули зарубежные персональные компьютеры. А на отечественных «Электрониках», ДВК и УКНЦ была поставлена жирная точка.
В стране сложилась целая каста компьютерных бизнесменов, на которую тут же был открыт охотничий сезон. Их били как мух – уж очень там барыши были серьёзные. Это тебе не тряпки из Турции баулами тягать: договорился о сделке, назначил встречу и хлопнул продвинутого бизнесмена. Навар сразу тысяч 40—50.
* * *
И тут он мне позвонил. Позвонил и представился знакомым моего ленинградского приятеля. Что это за приятель был, помню уже плохо, и даже, как познакомился с ним, вылетело из хорошо проветриваемой головы. Наверное, через французов, компьютерных коробейников. Помню лишь, что сходился с ним настороженно. Уж очень он похож был на авторитетного человека. Точнее, на человека в «авторитете». Было это году в 1989-м или 1990-м, и тогда такие «авторитетные» люди, как раз, вовремя освободившись после очередной отсидки, начинали новую жизнь в новых условиях.
Десятью годами позже многие из этих вовремя тогда «откинувшихся» составляли половину властных и бизнес-элит. Те, кто дожил, конечно. Справедливости ради надо сказать, что таких осталось немного. Но на Кремль, Госдуму и госкорпорации почти хватило. Недостаток заполнили бывшие партийные и комсомольские функционеры.
Но тот мой ленинградский приятель при всей своей «авторитетности», в отличие от нынешних кремлёвцев и думцев, производил впечатление интеллигентного человека, и это сыграло решающую роль в наших отношениях. Он был очень аккуратен, вежлив и щепетилен. Приезжая ко мне из Ленинграда, он непременно привозил сувениры моим жене и детям. А мне так не просто сувенир, а полотно хорошего художника, например.
Что-то мы с ним вместе покупали и что-то продавали. Однажды лазерный принтер – появились уже и такие – мы с ним продали не кому-нибудь, а самому Ходорковскому. Но тот тогда ещё был просто Мишей и, наверное, не помнит этого эпизода в своей жизни. И мы тогда знать не могли, с кем имеем дело. Помню только, что кооператив его в каком-то из Тверских-Ямских переулков был.
И вот вдруг позвонил неизвестный мне знакомый моего ленинградского приятеля.
Впрочем, раз уж мы так много говорим о бизнесе, надо сначала нарисовать более полную картинку тогдашней деловой жизни в стране.
9