Вскоре появился благодетель, снова раскрыл папку, будущий мотоциклист снова положил в неё свой конверт, добавив теперь ещё и паспорт, и благодетель снова вошёл в кабинет директора. На сей раз он вышел обратно уже почти мгновенно и – о, ужас! – снова раскрыл папку, но уже со смехом:
– Забирайте свои деньги! Да не беспокойтесь вы так! Всё уже оформляется, вас вызовут в течение двадцати минут. А мне срочно нужно в министерство и боюсь, не успею сегодня увидеть ваше счастливое лицо.
Они сердечно попрощались, и благодетель от всей души поздравил показавшегося ему симпатичным покупателя с удачной покупкой, а симпатичный покупатель от всей души приглашал его в гости, обещая роскошную рыбалку и невиданную грибную охоту.
Минут через двадцать томительного ожидания в коридоре счастливый мотоциклист решил снова заглянуть в заветный конверт, но обнаружил там лишь пачку аккуратно нарезанной газетной бумаги и внутри неё ещё почему-то смятый до плоского бумажный стаканчик от мороженного.
Вот и вся история. Кто-то может, подумает, что директор магазина был в сговоре с мошенником, а ничуть не бывало. Директор, хоть и находился всё время в кабинете, ни сном, ни духом к мошенничеству не был причастен. Во всяком случае, конкретно к этому мошенничеству.
А дело было так. В первый раз бескомпромиссный радетель коммунизма вломился к директору с претензией, что купил у них неделю назад резиновую надувную лодку, а она некондиционная. Поспорив пять минут, он понял свою неправоту и ушёл.
Во второй раз он зашёл спросить, будут ли в следующем квартале поступление изделий Пензенского велосипедного завода.
Третий раз последним должен был быть, но в этот заход посетитель раскрыл свою папку, как будто в поисках какой-то бумаги для директора, а на самом деле, чтобы сравнить конверт будущего пострадавшего со своим, приготовленным заранее. Мошенник не ожидал, что у пострадавшего, простого и хорошего советского человека, в конверте будут преимущественно трёх- и пятирублёвки. И он окажется толще, чем рассчитывал мошенник, поленившийся нарезать лишней газетной бумаги. Пришлось бедняге ещё четвёртый заход сделать, предварительно выудив из мусорки возле магазина бумажный стаканчик от мороженного и присовокупив его к своей основной сумме.
17
Анатолий Константинович всё-таки гениальный был придумщик, и я до сих пор считаю, что делёжка поровну между нами была несправедливой его затеей. С рекламными письмами, это так, конечно, было, проба пера. Но через какое-то время у него уже серьёзная затея появилась – купить брокерское место на недавно появившейся Российской товарно-сырьевой бирже и непременно опять пополам.
Я даже ещё знать не знал, что появился такой гениальный бизнесмен, который придумал такую гениальную структуру, а Толя уже загорелся стать биржевым брокером.
Изобретателя новой биржи звали Константин Натанович Боровой. Да и сейчас так зовут. Но тогда мы ещё не знали, как зовут нашего будущего благодетеля, Толя мне только рассказал, что брокерское место на бирже сегодня стоит 282 000 рублей и с каждым днём дорожает. И если бы я вчера не водку пил, а кумыс, мы купили бы место гораздо дешевле. А завтра будет в два раза дороже.
Я ему возражал лениво:
– С чего это ты взял, что завтра дороже будет? Может быть, наоборот, в два раза дешевле… Подумать надо!
– Потом будешь думать! Завтра я сам тебе водочки куплю! А сегодня нам срочно нужно по четырнадцать тыщ найти, чтобы десять процентов стоимости внести! Вставай уже!
– А остальные 90 процентов где возьмём?
– А на остальные 90 нам сама биржа рассрочку даёт. На бирже мы быстро заработаем и рассчитаемся.
В это время, напомню, хлеб всё ещё 20 копеек стоил. Это если в Чирчике, но там большая буханка. А в Москве, скажем, батон нарезной всё ещё 13 копеек стоил, но масса его много меньше была чирчикской буханки.
То есть 28 200 рублей немалая сумма, хоть это всего и 10 процентов от стоимости. Пришлось вставать. Пришлось думать. Друзей, конечно, напрячь опять пришлось.
Деньги удалось собрать только назавтра, но мы своё брокерское место уже зарезервировали.
На Российской товарно-сырьевой бирже продавалось всё – от носков до автомобилей «Жигули». Вот хотел сейчас написать без слова «автомобилей», но подумал, что читатель может решить, что я про пиво и это снизит значимость упомянутой биржи.
И понеслась наша брокерская жизнь! Сами мы, конечно, в торгах не участвовали – брокеров наняли. Толя совсем нет, а я иногда и сам забредал и руководил нашим брокерским отделом. Тогда мы покупали партию веников из сорго или весь тираж двухтомника Зигмунда Фрейда. А это, оказывается, были не самые лучшие вложения.
Вскоре и Толя заметил, что водку пить у меня лучше получается, чем биржевать, и начал задумываться: не пора ли нам продать наше брокерское место. Тем более, что цена на него выросла, и можно уже было получить три с половиной миллиона против 282 000 потраченных.