Пока мы с ним думали и решали, цена на наше брокерское место подскочила до шести с половиной миллионов рублей. И тут мы уже перестали думать и быстренько продали наше брокерское место.
С чемоданами вырученных денег мы кинулись по магазинам – квартиры и другую недвижимость законно тогда купить ещё было нельзя.
Но мы опоздали – магазины уже были пустые совсем, как голова после вчерашнего застолья. В промтоварные и соваться было нечего, а полки продуктовых магазинов буквально пару дней назад ещё были уставлены километрами консервов с морской капустой по 40 копеек и сушёными бананами по 90 копеек. Я морскую капусту очень люблю и, заходя в магазин, подсчитывал судорожно, сколько банок на свою половину в 3 250 000 рублей смогу купить.
Но нисколько не получилось – полки магазина сверкали белизной и чистотой, как операционная кремлёвской клиники. Не понимаю, почему вообще магазины были открыты – продавцам абсолютно нечего было делать.
И вот здесь Толе его резисторы вспомнились. Мы зашли в пустой радиомагазин. Он не совсем пустой был всё же, то тут, то там на полках валялся какой-то неликвид сорокалетней давности.
И Толя сказал продавцу, чтобы он полки полностью освободил – мы покупаем всё. Склад тоже надо вычистить, мы и со склада покупаем тоже всё. Магазинщики не спорили, всё собрали, до последней крошки. Барахла набралось много, мы еле в «Ниву» мою всё запихнули.
– Сколько с меня? – завопил счастливый Толик.
– Семьсот двадцать восемь рублей и семьдесят девять копеек!
Мы приуныли… Что же делать с остальными шестью миллионами четыреста девяноста девятью тысячами двухсот семидесятью одним рублём и двадцать одной копейкой?
– Что, совсем больше ничего нет? – спросил расстроенный Толя.
– Совсем ничего, – горестно развёл руками директор магазина. – Можете сами обыскать.
Но нас выручил сам Константин Натанович, который так сильно нас озолотил. Пока мы по магазинам бегали, он, оказывается, акционерное общество открыл под названием РИНАКО. Телевизор по всем каналам захлёбывался рекламным слоганом, который я, может быть, помню не точно:
Вот разбогатею и куплю собаку,
Назову не Шариком, назову Ринако.
Чтобы разбогатеть до покупки собаки, мы с Толяном побежали и купили акций РИНАКО на сто тысяч рублей – по пятьдесят каждому. Там же, в новом офисе торговали акциями ещё одного нового акционерного общества гениального Борового – «Ваше коммерческое телевидение». Взяли до кучи и этих по двадцать пять тысяч на лицо.
Потом нашли других ловкачей – акционерное общество «Военно-промышленная инвестиционная компания». Здесь мы уже не мелочились – купили по 500 акций каждому стоимостью по тысяче рублей за каждую.
Мудрый Толя говорил, что инвестиционный портфель должен быть диверсифицирован – разные акции будут расти в цене по-разному.
Но здесь он ошибся – кинули нас все эти АО без затей и совершенно одинаково.
В общем, распорядились своими миллионами мы довольно бездарно – накупили на нашей же бирже всякого мусора, а на остатки съездили с Толей в круиз по Средиземноморью.
«ВПИК», конечно, гады, но на «Ринако» и ВКТ я не в такой обиде – я прощаю все свои потери Константину Натановичу за один его поступок.
Это случилось ещё до того, как мы с Толей продали своё брокерское место на РТСБ. В самом конце советской власти и нашей с Толей биржевой деятельности в августе 1991 года мы с Боровым несли огромный российский флаг во всю улицу Кирова, который за ночь успели пошить в здании биржи. Путь лежал неблизкий до Белого дома, и на Лубянской площади дорогу нам преградили танки, но в последний момент давить нас они всё-таки не решились.
Жалею ли я об этом эпизоде в своей биографии? Нет, никогда!
18
Фирма наша разрасталась. Мы сняли большой подвал в Свиблово и набрали штат. Я съездил в Промстройбанк и довольно легко получил кредит в десять миллионов рублей, о котором вскоре забыл, но утешает одно – не один я забыл, они тоже забыли.
У нас уже был не один помощник, а человек до сорока работников от компьютерщиков до сторожей. И милиционеры дежурили при входе. И ещё собака Толина поселилась у нас в подвале – огромный немецкий дог по имени Бари. Он быстро влился в коллектив и стал его полноценным членом. Ночными сторожами у нас подрабатывали мои друзья из числа творческой интеллигенции, и они время от времени устраивали ночные пирушки. Барика тоже не обходили, и он, бедняга, напивался подчас так, что ноги его разъезжались в разные стороны и он падал.
Даже не знаю, что бы мы без Толи делали. Бандиты тогда в очередь выстраивались, чтобы ввалиться к предпринимателю с предложением, от которого невозможно отказаться. К тем, кто попроще, приходили и говорили, что на нашей территории, мол, работаете, ребята, делиться надо. Тем, что покруче, ворковали, что господа вы уважаемые, делом занимаетесь серьёзным, вам защита нужна. Милиционеров, стоящих при входе, они не боялись и даже в упор их не видели. Милиционеры их тоже не замечали.