– Я купила костюм русалки, но нужно внести в него кое-какие исправления.
Достала из свертка длинное, переливающееся чешуей платье. Попросила у меня ножницы, начала что-то кромсать.
– Вот так. Теперь выйдите, пожалуйста. Хочу проверить на вас эффект.
Я удалился в прихожую. Тряхнул головой, отгоняя воспоминание о том, как Мари сжимала свои груди. Чувственные переживания сейчас были совсем не к месту.
– Заходите!
Она стояла в наглухо закрытом, узком платье до самого пола. Нижняя его часть, покрытая блестками, изображала русалочий хвост.
– Ну как вам?
– Элегантно. Но ничего особенно эпатирующего я не вижу.
– А так?
Она повернулась. Я обмер.
От лопаток до самого низа спины белел овальный вырез. И когда я говорю «до низа спины», это эвфемизм. Верхняя часть полушарий, составляющих одно из главных украшений дамской фигуры, была обнажена. Так вот что такое «декольте д’арьер»…
– И еще я разрезала подол, а то вдруг придется быстро убегать, – сообщила Мари. Резко подняла ногу в сторону. Оказалось, что юбка распорота почти до самого верха.
Я заморгал.
– Сойдет для эпатирования?
– О да…
– Отлично.
Она, изогнувшись, критически рассматривала свою спину в зеркале.
– Пожалуй, нужно покрасить кожу в зеленый цвет. А то что я за русалка? Берите кисточку, макайте в краску. Только не равномерно, а знаете, разводами – то погуще, то послабее.
Она встала перед столом, оперлась на него руками, слегка наклонилась.
– Ну что же вы?
Я посмотрел вниз, на декольте. Моя рука, державшая кисточку, задрожала.
– Щекотно, – пожаловалась Мари. – Размазывайте пальцами, потом вымоетесь.
Я осторожно коснулся ее кожи. Она была очень гладкая и горячая. Не удержался, припал поцелуем. Закружилась голова, застучало в висках, я обнял крепкое, упругое тело, притянул к себе. Глаза мои были зажмурены.
Откуда-то издали донесся спокойный голос:
– Нет. Этого не нужно.
Я снова поцеловал голую спину.
– Сказала же: нет.
Мари высвободилась, развернулась. Всё еще одурманенный я снова потянулся к ней.
Стальной палец ткнул меня под ключицу. Было очень больно, правая рука онемела и повисла.
– Извините, – сказала Мари отодвигаясь. – Но нужно было привести вас в чувство.
Прижав ладонь к месту удара – оно ныло – я с обидой спросил:
– Я для вас хуже кочегара?
– Для меня в мужчине неважно, кто он – кочегар или принц. Важно, есть в нем то, что мне нужно, или нет.
– И что же вам нужно, чтобы вы заключили мужчину в свои объятья?
Голос мой был саркастичен, я чувствовал себя несказанно уязвленным.
Мари внимательно на меня посмотрела, вздохнула.
– Сядем и поговорим. Я не хочу, чтобы между нами существовала напряженность. Перед ответственной операцией это вредно.
Мы сели.
– Науке известно, что в мире всё определяется накоплением, расходованием и передачей энергии, – начала Мари тоном лектора. – Энергия бывает разной природы: физическая, тепловая, электрическая и так далее. Человек – тоже генератор энергии, биологической. У взрослых людей она накапливается в виде детородного импульса, притягивающего двух особей для взаимной разрядки. Перекапливать этот заряд нельзя. Он застаивается, начинает отравлять организм и влиять на психику. Периодически нужно накопившуюся биологическую энергию выплескивать – но не с первым попавшимся, а с подходящим партнером.
– Я, выходит, неподходящий, – с горечью прервал я ученый дискурс. – Кто же вам подходит?
– Еще раз: не кто, а что. В животном мире самка вступает в брачную игру, только когда ей это нужно. В иные периоды самец к ней и не сунется – лишь когда она источает определенный аромат. Я должна ощутить в мужчине качество, для которого у меня нет определения, но которое я сразу чувствую и которое на меня сильно действует. Это… – Она неопределенно взмахнула рукой… – Это такой вектор взлета… Некий прорыв на иной уровень, когда человек совершает нечто выше своих обычных возможностей. Право, не знаю, как объяснить. Я имею в виду довольно редкое состояние, когда кто-то будто отрывается от земли. Вот что является для меня афродизиаком. И больше ничто. Кочегар, которого вы помянули, показался мне абсолютно прекрасным, когда он не спрыгнул вслед за машинистом, а остался на своем месте, совершенно не заботясь, погибнет он или нет. Качество, о котором я говорю, сияло и звенело. Парень был окутан им, как лучезарным ореолом. Вы понимаете о чем я?
Нет, я этого не понимал.
– А как же любовь? – спросил я. – Неужто вы никогда никого не любили?
– Вы имеете в виду обмен психоэмоциональной энергией? – Мари слегка поморщилась. – У меня никогда не было в этом необходимости. Тело – оно не вполне мое, оно принадлежит природе, у которой свои законы. Но мое духовное «я» – мое и только мое, с замкнутым энергетическим циклом. Зачем моей вселенной обмениваться энергией с другой вселенной?
Она испытующе посмотрела на меня.
– Мы можем работать дальше? Или вы все еще обижены?
Я не был обижен. Я был озадачен. Какого же качества во мне нет? И откуда оно берется?
Когда стемнело, мы завернулись в плащи и взяли пролетку. Моему автомобилю подле бобковского дома появляться было незачем.
